111 баек для журналистов

В 1962 году, работая в «Экономической газете», Валерий Аграновский получил задание, продиктованное необычным обстоятельством: директор цементного завода на Украине запретил рабочим и служащим своего предприятия читать один номер «Экономической газеты»; при этом дал ц.у. снять его со стенда, расположенного на территории завода, изъял из заводской библиотеки и даже из личной подписки нескольких своих подчиненных. По всей вероятности, в этом номере описывалось нечто, соответствовавшее обстановке на заводе и, по мнению директора, не должно было будоражить умы людей. В редакцию об этом сообщили анонимным письмом, где между прочим говорилось, что рабочие дважды тайком вывешивали газету на стенд и рассерженный директор дважды приказывал ее сорвать.

«Случай в ту пору – беспрецедентный, – пишет Валерий Аграновский. – У меня, как я понимал, не было особой перспективы описать его на страницах газеты, скажем, из-за не типичности, но разобраться я был обязан, поскольку редакция не хотела оставлять ситуацию не проясненной

».

Перед Валерием Аграновским встал вопрос: каким образом расследовать данный факт? Приехать и открыто попросить у директора объяснений, предъявив ему анонимку? А он возьмет и откажется! Мол, ложь все это и клевета, ничего подобного не было. Не кретин же я, в самом деле, чтобы идти на такую глупость! Чем опровергнуть? Искать доказательства на стороне? Но у кого? Есть ли уверенность, что заводской библиотекарь или сотрудник, из личной подписки которого была изъята «Экономическая газета», подтвердят информацию анонима? Если событие действительно имело место, оно красноречиво свидетельствует о неблагополучной атмосфере на заводе и отношении к критике, вернее, о ее зажиме. То обстоятельство, что вопиющий запрет оглашался не в открытом письме в редакцию, а в анонимном, лишний раз подтверждало бесперспективность поиска доказательств «на стороне». Придумывать «крышу» тоже не имело смысла, поскольку «ввинчиваться» в событие пришлось бы долго и трудно, а времени дали всего два дня.

В итоге Валерий Аграновский решил использовать метод, который определил впоследствии как «холодные уши», или, если угодно, – «глупее глупого». Он пришел к директору, дал ему прочитать анонимку и сказал, что во всей этой истории редакцию прежде всего волнует директорский авторитет. Мол, распоряжение изъять газету исходило, вероятно, из каких-то серьезных соображений. Кто посмел не подчиниться директору и поставить под сомнение его приказ? Кто вешал газету на стенд вопреки его указанию? Что за личность решила жаловаться в редакцию? И так далее.

Не исключено, что директор подумал: «Ну, и корреспондент – ума палата!» Однако Валерий Абрамович рассчитывал на то, что если директор действительно наложил табу на центральную газету, он не должен быть умным и «клюнет». А если директор не дурак, никогда бы не вынес такое решение. В итоге, факт события не подтвердился бы, и оба – корреспондент и директор – посмеялись бы над анонимкой и нелепым журналистским ходом.

Дальше все пошло как по нотам: директор «клюнул» и рассказал журналисту, из каких соображений был отдан приказ изъять газету, как отнеслась к приказу заводская общественность, кто проявил высокую сознательность, а кто нет, какие личности подозреваются в тайном вывешивании газеты на стенд и даже кто может быть автором письма в редакцию. Разумеется, свой откровенный рассказ директор сопровождал рефреном: «Как трудно поддерживать авторитет руководителя!»

Дело было сделано…