1421 - год, когда Китай открыл мир

Мужчины носят белые, до щиколотки, облачения «ханзус», а головы покрывают особым головным убором, именуемым «кафия». Женщины же носят «буи-буи» — черное одеяние, скрывающее сразу и голову, и лицо, и фигуру. В море местные рыбаки выходят на свой промысел на «дхоу» — парусных судах, чья конструкция не менялась на протяжении веков. Дхоу имеют треугольный «латинский» парус и широкий прочный корпус, который, если так можно выразиться, неладно скроен, да крепко сшит. Большинство несет по бокам для лучшей остойчивости связки кокосовых орехов, а также украшение на носу в виде резного или грубо намалеванного глаза. Высокие носы дхоу — это своеобразная визитная карточка архипелага Ламу (Lamu). Несмотря на довольно-таки неуклюжий вид, дхоу очень быстры на ходу и маневренны; особенно хорошо они ходят против ветра. Из-за обилия наживки, которую рыбаки берут с собой на борт перед выходом в море, появление дхоу в прямом смысле можно учуять еще до того, как глаза выхватят характерные корпуса этих судов из морской беспредельности. Моя субмарина частенько всплывала и шла бок о бок с таким вот дхоу, чтобы моряки могли купить летучих рыб, чье мясо на удивление вкусно и не идет ни в какое сравнение со стандартным рационом подводника.

Развалины центра арабской торговли города Шанга лежат на восточном побережье острова Пате. Ходят слухи, что этот город получил такое название в честь Шанхая в те времена, когда он вел крупные торговые операции с Китаем. В наши дни это совершенно заброшенное местечко, где почти нет жителей, если не считать рубщиков мангровых зарослей, которые появляются здесь в зависимости от времени года А ведь всего 200 лет назад здесь находили множество изделии из фарфора времен династии Сун (9б0—1260) и династии Мин (1368–1430) и священные изображения льва Сун, которые верующие закапывали под корнями деревьев. Даже само слово «байджун» (bajun) — китайского происхождения. Оно обозначает человека, одетого в длиннополый балахон. Жители побережья Африки, до которого рукой подать, длинными одеяниями себя не обременяют и все больше носят набедренные повязки. Уже само название народа «байджуни» говорит о том, что его представители носили длинные облачения (скорее всего, из шелка) и тем разительно отличались от своих соседей. О цвете кожи, чертах лица и мягких, «восточных», манерах я уже не говорю.

Поскольку китайские корабли бороздили просторы Индийского океана уже не первое столетие, нет ничего удивительного в том, что они уделяли этому громадному региону пристальное внимание и даже вели здесь кое-какие научные наблюдения. Так, просчитать географическую широту в любой части этого региона им не составляло особого труда. Камнем преткновения была, как всегда, географическая долгота, которую китайцам, как они ни старались, вычислить с требуемой степенью точности не удавалось. Но полно, так ли это было? К примеру, на карте Кантино Восточная Африка Находится там, где ей и положено быть, все расстояния между Портами указаны верно, а погрешности в географических долготах не превышают каких-нибудь 30 миль. Каким же образом средневековому картографу удалось достичь подобной небывалой точности?

До сих пор никто еще не доказал, что умение правильно определять географическую долготу принадлежит китайцам и должно быть причислено к другим великим достижениям этой нации. Известно только, что карты с правильными показателями географической долготы впервые увидели свет уже к 1502 г., когда появилась карта Кантино.

Определение географической долготы без помощи хронометра имеет длинную историю. Суть проблемы заключается в точной фиксации некоего небесного явления, которое было бы желательно наблюдать на всем земном шаре одновременно. К таким явлениям относятся, к примеру, лунные затмения и все предшествующие ему фазы луны.

Античный ученый Птолемей, живший в первом столетии нашей эры, в своем капитальном труде «География» высоко оценил этот метод, придуманный неким Иппархосом (Hipparchos; 190–120 до н. э.). Полемизируя с его и своими оппонентами, Птолемей всячески отстаивал его (ну и теперь уже свою) точку зрения. Был, однако, один момент, который никак не хотел вписываться в стройную систему Иппархоса — Птолемея: момент этот очень важный, поскольку установить точное время означенного небесного явления представлялось крайне затруднительным хотя бы по той причине, что во время лунного затмения солнце находилось за линией горизонта[258]. Вполне вероятно, что кое-кто из европейцев в 1415 г. узнал о системе Иппархоса, поскольку именно в это время часть «Географии» Птолемея была привезена в Венецию двумя византийцами, бежавшими от турков-османов, которые в те годы постоянно нападали на Византию. Что же касается арабов, то они наверняка давно уже знали теорию Иппархоса, так как познакомились с сочинениями древних греков задолго до европейцев.