1421 - год, когда Китай открыл мир

Человек становился мандарином и получал официальный государственный пост после долгих лет обучения и сдачи многочисленных государственных экзаменов. Главным предметом исследования тогдашних чиновников и ученых было наследие, оставленное великим китайским философом Конфуцием (551–479 до н. а), который крайне неодобрительно отзывался о евнухах, захвативших в государстве власть. Евнухи не получали воспитания в конфуцианском духе и в своей практической деятельности руководствовались исключительно указаниями императора. Мандарины же опирались на конфуцианскую этику и нравственный кодекс, направленные на поддержание порядка в обществе и на утверждение строгой иерархии путем недопущения действий, которые могли бы так или иначе нарушить дао (tao — взаимодействие естественных сил). Учение Конфуция строго определяло жизнь человека, его права и место в социальном устройстве общества. В соответствии с теорией Конфуция, правильное государственное устройство основывалось на незыблемых принципах преемственности, когда «князь всегда остается князем, поданный — поданным, отец — отцом, а сын — сыном»[8]. Сутью конфуцианского учения об обществе являлось идеально организованное государство, возглавляемое группой ученых мандаринов, всемерно заботящихся о поддержании раз и навсегда установленного в нем порядка. Становым хребтом такого общества, по Конфуцию, должно было быть мелкое и среднее крестьянство — только оно могло обеспечить обществу необходимую стабильность. Купцов, торговцев и иностранцев Конфуций не одобрял. По его мнению, они оказывали на дао негативное воздействие, без конца раскачивая и расшатывая его.

Окружавшие Чжу Юньвэня мандарины немало преуспели в своих стараниях ограничить привилегии придворных евнухов, лишив их власти и влияния, которыми они обладали. Именно поэтому, когда армия Чжу Ди появилась у стен столицы, именно евнухи распахнули перед ней ворота города. Чжу Ди завладел «троном дракона»[9] и провозгласил себя императором, взяв себе династический титул Юн Ле (Yong Le). Чжу Юньвэня так и не нашли. По слухам, он бежал из города, переодевшись монахом. Чжэн Хэ остался при новом государе советником, образовав с несколькими преданными евнухами так называемый «внутренний круг» (inner circle), организующим центром которого стала священная особа императора. Все эти люди, знавшие дела государства, как никто, и часто видевшие императора, оказывали на него значительное влияние, в частности потому, что умели угадывать его настроение и малейшие желания. Кроме того, будучи евнухами, они имели возможность входить во Внутренний город и поддерживать контакт с проживавшими там императорскими наложницами, число которых достигало 2000.

Евнухи снова стали значительной политической силой. Чжэн Хэ, преданный слуга нового императора и самый могущественный из всех придворных кастратов, получил в награду за свою безупречную службу титул Великого евнуха. Поговаривали, что он носил с собой в складках своего просторного белого шелкового одеяния шкатулку, где хранились его отрезанные гениталии — высохший, мумифицированный пенис и такие же яички. По этой причине он получил при дворе прозвище «Евнух — три алмаза». Эта шкатулка с гениталиями, к которой Чжэн Хэ относился с большим пиететом, должна была быть положена после его смерти к нему в гробницу, дабы послужить ему на том свете. Согласно поверью, на небе все отрезанное прирастало к своему хозяину и он вновь становился полноценным самостоятельным мужчиной. Увы, на земле он продолжал оставаться кастратом и служить своему господину — Чжу Ди, третьему императору из династии Мин.

_{План Лунцзянских кораблестроительных верфей.}

Рисунок из книги «Луп Чиап Чхан Чи», описывающей историю верфей времен Чжэн Хэ; опубликована в 1553 г. Слева — административные здания, справа — спуск к воде.

Примерно через год после воцарения Чжу Ди на троне, он назначил своего Великого евнуха адмиралом и, несмотря на то, что евнух никогда не видел моря, поставил его во главе самого большого флота в истории.

В одном из своих первых декретов Чжу Ди распорядился вдвое увеличить размеры Лунцзянских (LongЛang shipyards) судостроительных верфей, находившихся неподалеку от Нанкина. В соответствии с приказом императора эти верфи, и без того крупнейшие в стране, значительно расширили. Теперь они занимали территорию в несколько квадратных миль и располагались по берегам Янцзы неподалеку от южных ворот Нанкина. Были возведены 7 больших сухих доков, каждый из которых позволял строить 3 корабля одновременно. Эти доки сохранились и до наших дней[10]. Чжу Ди поставил перед собой задачу, которую не удалось в свое время решить хану Хубилаю, — сделать Китай великой морской державой, которая царила бы на морях и океанах.