1900. Русские штурмуют Пекин

Неизвестная сила заставила меня сделать сальто-мортале в воздухе и бросила с казаками и лошадьми на землю. Я увидел перед собой величественнейшее зрелище, которое я не в силах передать и которое я, вероятно, видел в первый и последний раз в жизни. Океан пламени всех цветов радуги, черные и золотые, алые и бирюзовые лучи — вся эта волшебная фантасмагория огня и искр на одно мгновение застыла высоко в воздухе и так же мгновенно исчезла, смешавшись с туманом золы, сажи и дыма, который, как исполинский гриб, медленно подымался кверху.

^{Взрыв порохового склада 30 июня 1900 г.}

Этот серый гриб-великан клубился и извивался вокруг самого себя, подымался все выше и выше к небу и вытянулся на версту высоты, освещаемый боковыми лучами солнца.

Двести тысяч пудов пороха взлетело на воздух. Взрыв был слышен, как говорили, в Тонку, на протяжении 40 верст. Кругом, в расстоянии 3–4 верст, все люди и лошади попадали. Благодаря сильнейшему сотрясению почвы вода в канале вышла из своих берегов.

В городе, т. е. за 5 верст, был слышен оглушительный удар, все здания дрогнули, и во многих окнах стекла были разбиты.

Генерал Стессель и бывшие возле него лица: Илинский, Вэйль, поручик Пипко, лейтенант Пекарский и сотник Григорьев были ближе всех к месту взрыва и все были раскиданы в разные стороны, причем Стессель был ранен в руку.

Сейчас же после взрыва с неба посыпался дождь золы, сажи и осколков, и все мы были окружены непроницаемым удушливым дымом, в котором можно было бы задохнуться, если бы ветер не понес весь этот туман на китайцев.

На наш авангард этот взрыв подействовал как сигнал к решительной и отчаянной атаке. Оправившись от падения и естественного испуга, роты Ширинского, в порыве какого-то восторга и пыла, закричали «ура» и бросились вперед. Окутанные клубами дыма, с криками «ура», 8 рот полторы версты неудержимо бежали вперед. Наши стрелки забрали два китайских лагеря, выбили китайцев из попутных деревень, забрали одно большое осадное орудие, которое стояло у канала, взобрались на городской вал, выбили китайцев с вала, ринулись далее вперед и взобрались на железнодорожную насыпь, за которой они увидели китайскую батарею в 8 орудий и большой китайский лагерь. Слева у железнодорожного моста стояло 4 орудия.

Напуганные взрывом, не видя русских войск в дымном тумане, который несся со стороны неприятеля, китайцы совершенно растерялись. Они не знали, куда стрелять. Ничего не видя перед собой, кроме дыма, они стали стрелять беспорядочно, куда попало, совершенно не ожидая нападения русских со стороны насыпи железной дороги. 12-го полка подпоручик Краузе со взводом 3-й роты того же полка бросился сзади на китайскую батарею и взял 4 орудия. Часть прислуги была заколота, другая часть погибла в канале.

^{Офицеры 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (в Мукдене у деревянного памятника)}

Китайцы в смятении забегали по лагерю и не знали, что делать. Пытались увезти остальные 4 орудия, но наши меткие стрелки подстрелили лошадей, и 3 орудия попались в наши руки. Четвертое китайцам удалось увезти. Атакуя неприятеля на протяжении почти версты с удивительной отвагой, все роты, составлявшие авангард Ширинского, почти одновременно собрались у железнодорожной насыпи, овладев двумя лагерями, городским валом, насыпью железной дороги и важнейшей позицией — китайской батареей у железнодорожного моста. 7 прекраснейших орудий Круппа были взяты у китайцев. Между ними были дальнобойные осадные орудия и скорострелки. Штабс-капитан артиллерии Петров подготовил эти орудия к действию и, недолго думая, направил их дула против китайцев же.

Среди роз и гранат

Оправившись от взрыва, я поднялся и увидел, что мои спутники казаки лежат на земле вместе с лошадьми и не понимают, что с ними случилось.

— Здорово! — сказали казаки. — Это кто же в кого? Мы в них али они в нас?

Задыхаясь в тумане дыма, сажи и пепла, мы побежали вперед… Куда?.. Мы не знали. Но там, за рощей, наши кричали «ура». Мы устремились вперед.

Я бежал по каким-то обрывам, дорожкам и огородным грядкам, тщательно возделанным рукою трудолюбивого китайца. Бежал мимо чистеньких домиков и циновочных шалашей и наконец попал в китайский лагерь, только что брошенный. Я потерял казаков и остался один в роще, среди синих палаток, валявшихся ружей и курток. Наши войска были где-то впереди.

Испуганные взрывом китайцы потеряли голову и, направив в нашу сторону несколько орудий, стали стрелять без остановки и без разбора. Шрапнели и гранаты рвались над рощей и ломали сучья деревьев. Я не знал, куда бы укрыться, чтобы только передохнуть от этого адского треска и воя.

Как я заглядывался на золотистые персики и гранаты, не на те гранаты, которые пугали меня одним своим несносным гулом, а на те, что уже наливались в садах.