1900. Русские штурмуют Пекин

Я решаюсь думать, что главной причиной такого строгого отношения ко мне был мой китайский шелковый галстук. Так как в поход на Пекин я отправился без всякого багажа, то очень скоро принял такой изодранный, дикий вид, что даже наши солдаты не узнавали меня и принимали то за американца, то за индийца. А раз солдаты заподозрили во мне переодетого китайца и арестовали меня. Китайцы же принимали меня за японца.

Чтобы несколько прикрасить свою наружность, я похитил в одном брошенном китайском магазине в Тунчжоу несколько пестрых шелковых платков, которые с успехом служили мне то носовыми платками, то галстуками, то полотенцами и т. д.

^{Улица Пекина после осады}

Один корректный молодой дипломат до того возненавидел меня, вероятно, за мой непозволительный вид, что выразился:

— Какой-то корреспондент позволяет себе сидеть за нашим столом… Если он желает обедать, то может обедать на посольской кухне.

Я ответил:

— Нет сомнения, что я предпочел бы общество кухни вашему обществу, но так как я командирован на театр военных действий лично командующим войсками, то при всем желании, к сожалению, не могу этого сделать.

Наконец, мне было официально объявлено, что по правилам дипломатического корпуса я, как корреспондент, не могу долее жить в дипломатической миссии.

Я был до того подавлен этим неожиданным остракизмом, что подумал в отчаянье:

— Тем лучше! Если русскому корреспонденту нет места в русской миссии, то, может быть, я найду гостеприимство во дворцах богдыхана.

Занятие Летнего Императорского дворца Ихэ, построенного на горе Ваньшоушань, было назначено на другой день.

«Гора десяти тысяч веков»

6 августа

Рано утром 6 августа из Пекина выступил небольшой отряд, состоявший из двух рот (5-й и 8-й) 10-го полка, сотни верхнеудинцев и сотни читинцев, под начальством подполковника Генерального штаба Илинского, которому было приказано занять летние дворцы императрицы «Ихэ-юань» — «Сад отрады и покоя», отстоящий в 15 верстах от Пекина и называющийся также «Вань шоу шань» — «Гора десяти тысяч веков».

Я поехал догонять наш отряд по бесконечной Шуньчжимыньской улице, пересекающей Маньчжурский город с севера на юг. Еще недавно это была одна из самых людных и бойких торговых улиц столицы. Теперь она тянулась в грязи, мусоре и поражала своим безлюдием и запустением. По обеим сторонам тянулись пожарища, чернели обгорелые здания и магазины, под копыта лошади попадались трупы китайцев, обожженные или обглоданные свиньями и собаками.

Я проехал через величественные западные ворота, охраняемые японцами, и поскакал по пригороду, по дороге, вымощенной старыми разъехавшимися гранитными плитами, среди огородов, тополей, ив и гаоляна. На несколько верст пригород и попутные деревни были разграблены бежавшими китайскими солдатами. Всюду были свежие следы бегства и разгрома. Часть жителей бежала вместе с войсками, другие уходили теперь целыми семьями, неся на палках домашний скарб, третьи уже возвращались домой на разоренные пепелища.

Вдали показалась «Гора десяти тысяч веков», и на ней башня и причудливые здания, горевшие на солнце своей глазурью.

В то же время по параллельной дороге, до сих пор скрытой от нас рощами и деревнями, замелькали ряды японских солдат. По-видимому, они шли к той же цели, что и мы.

Тревога охватила наш маленький отряд. Если японцы придут раньше нас, то мы потеряем перед самым нашим носом роскошные сказочные дворцы со всеми их сокровищами. Нужно спешить. И так уже японцы захватили в Пекине много богатств и овладели казначейством, которое, к удивлению, оказалось наполнено серебром на несколько миллионов лан.

Казаки погнали лошадей и помчались искать ворота. Скорее нужно вывесить на башне русский флаг! К счастью, на этот раз у нас есть в руках готовый Андреевский флаг.

Проскакали мимо каких-то китайских построек к расписным красным дубовым воротам, запертым на засов. Раскачали ворота и выломали засов. Один казачий офицер и я выходим на красивый мощеный двор, обсаженный деревьями. Перед нами чудный дворец на красных дубовых столбах, увенчанный золотой глазурью и таинственно завешенный циновками. Некогда разглядывать!

Мы ставим у ворот казаков и наказываем им, чтобы они никаких иностранцев во дворец не пускали.

Как бы не опоздать!

Летим на лошадях дальше, по дворцовым тенистым аллеям, беломраморным галереям, проносимся мимо узорчатых беседок, гротов, балконов. Лошадь звонко бьет подковами по мрамору и граниту белой набережной, вьющейся по берегу «Всесветлого озера». Нет времени рассматривать этот чудный сказочный мир, в котором должна находить себе отраду и покой сказочная богдыханша.

Мы быстро проходим ряд необыкновенных разукрашенных и разрисованных зал и дворцов, запертых и завешенных, и по мраморным ступеням взбегаем на «Гору десяти тысяч веков». Ура! Андреевский флаг взвился на четырехъярусной башне, увенчавшей гору. Дворец «Отрады и покоя» наш!

Японцы пришли одновременно с нами, но, увидя всюду наших часовых, любезно раскланялись и ушли.