1918 год на Украине. Том 5

«Кронштадт» вышел в море. Я устроилась в нижнем трюме, где были только офицеры и их семьи, и улеглась спать на полу. Ни к чему другому от усталости я не была способна.

Когда я проснулась, удивила меня паника на пароходе. Я вышла на палубу и убедилась, что мы стоим на мели в 30—40 шагах от берега, а причиной тревоги большевистская артиллерия, расположенная по берегу от румынской границы, – недвижный, наклонившийся на бок «Кронштадт» служил для нее отличной мишенью. Позже я узнала от офицера, что на пароходе находились большевистские агенты (из пассажиров). Два раза в машинном отделении был выпущен из котлов пар, что кончилось бы взрывом, если бы не заметили вовремя. Не было никакого исхода. Союзные эскадры проходили равнодушно мимо, покидая Одессу и оставляя без малейшего внимания наши SOS. Мы послали по радио телеграмму в Одессу о нашем бедствии (хотя часть путешественников была против: могли перехватить большевики!).

Часа через два пришел военный французский корабль, но все его попытки сдвинуть нас с места не увенчались успехом. Французы объявили, что ничего сделать не могут, и скрылись. Выручил военный английский крейсер. Капитан и человек десять индусов подплыли к нам в лодке и молниеносно, не говоря ни слова, побежали в машинное отделение. Капитан вскоре вышел и объявил публике, что предотвратил страшную катастрофу – взрыв котлов. Тут же вытащили из машинного отделения четырех большевиков, которые там орудовали. Англичане забрали этих большевиков в порт и расстреляли. Капитан предложил нам вернуться в Одессу, так как в трюмах было полно воды, ее не успевали выкачивать бессменно работавшие у помпы офицеры. Он указал, что мы все равно далеко не дойдем, а потонем в открытом море: пароход сильно пострадал во время войны. Англичане ушли, обещав сообщить о нас в порту и оставив в машинном отделении «Кронштадта» двух индусов.

Мы стали медленно возвращаться в Одессу. Было темно и совсем тихо. Молчание прерывали только орудийные выстрелы и пулеметная пальба где-то на берегу. Вдали небо ярко освещалось пожарами. Зарево было так велико, что казалось, горит вся Одесса. Было непонятно: с кем же воевали большевики? Никого ни в Одессе, ни около Одессы уже давно не было… Что с нами будет? Что ждет нас? Я ушла в трюм и опять заснула.

Часа в три ночи меня разбудили:

– На палубу!

Я вскочила, догадавшись, что ничего доброго этот возглас не предвещает. Вошел военный летчик и спокойно заявил:

– Капитан парохода просит всех на палубу.

Не успел он договорить, как вбежал другой летчик и громко крикнул:

– Все вставай, все на палубу, тонем!

Не забуду этих минут. Мгновенно все выскочили наверх. Творилось там что-то невообразимое. Дети, особенно институтки, громко рыдали. Крики, стоны. Толпы бросились к лодкам. Пароход накренился вправо. И вдруг – о, ужас! – потухло электричество. Мы поняли: большевики перерезали провода. Паника усилилась. Внезапно пароход головокружительно быстро качнулся с правого борта на левый. Чемоданы, как горох, посыпались в море. Кто-то кричал: «Шесть, шесть с половиной, семь, семь с половиной, восемь». Это последнее, что я слышала…

Когда я очнулась, я находилась уже на английском корабле «Катория». Первое мое впечатление было улыбавшееся надо мной лицо индуса, который говорил по-русски: «Чай, чай», подавая мне чашку с чаем.

Оказалось, что в самую критическую минуту к «Кронштадту» подошли два корабля: английский «Котория» и русский – под французским флагом и с французской командой – «Князь Михаил».

Итак, спасли нас англичане и доставили в Батум; в то время на Кавказе была английская оккупация. Куда девали французы других, не знаю. Сам «Кронштадт» на цепях привели в Константинополь. В Батуме разместили нас в чудесном дворце Фесенки и там кормили. Относились англичане к нам в высшей степени заботливо.

Пока я как следует не оправилась, я казалась совсем нервно расстроенной. Но чудесный дворец, роскошный парк и вид на море постепенно вернули мне силы. Понемногу я стала забывать пережитое. Англичане делали все возможное, чтобы улучшить нашу участь. Губернатором Батума был в то время полковник Кукальцов, вице-губернатором – Гаррисон.

И. Бобарыков[91]КИЕВ—СЕВАСТОПОЛЬ VIA ГЕРМАНИЯ—АНГЛИЯ 1918—1919[92]

Последнюю неделю существования гетманской власти наша батарея (1-го отдельного артиллерийского дивизиона Русского корпуса) была в резерве и стояла в зданиях Николаевского артиллерийского училища в Кадетской Роще. Состав батареи на 95 процентов состоял из офицеров царской армии, большинство которых прошли курс в этом училище, остальные 5 процентов были юнкера, студенты и т. д. На весь дивизион был только один солдат – старший писарь дивизиона. Командовал батареей бывший курсовой офицер Константиновского и Николаевского артиллерийских училищ гвардии капитан Л.В. Спекторский[93].