1920. Война с белополяками. Поход Пилсудского на Украину

К исходу 26 апреля размеры польского наступления выяснились для командования 12‑й армии. В 23 часа 26 апреля командарм 12‑й тов. Межанинов отдал приказ по армии № 0597, сущность которого сводилась к упорной обороне по линии р. Уж западнее Коростеня и далее по фронту м.м. Горошки – Пятки – Райгород – Пиков; 17‑я кав. дивизия, выдвинувшись в район м. Горошки, должна была «работать на тылах противника, обеспечивая левый фланг 7‑й стр. дивизии», а 44‑я стр. дивизия должна была выделить две бригады в резерв: одну в район Казатина, а другую в район Соколы – Войтовцы (что в 10 км к югу от Ходоркова); 58‑й стр. дивизии (2 бригады) ставилась задача обеспечения Житомира[150]. Этим предположениям командования 12‑й армии не удалось осуществиться. В ночь с 26 на 27 апреля 7‑я польская кав. бригада, разделившись на три колонны, заняла местечко и железнодорожную ст. Малин, ст. Ирша и ст. Тетерев, захватив на последней эшелон в 44 вагона и один бронепоезд (цитируем по польскому источнику. – Н.К.). В это же время части сводной кав. дивизии ген. Ромера атаковали ст. Казатин, где застали в эшелонах наши части. На улицах местечка загорелся упорный бой[151], в результате которого противник окончательно утвердился на ст. Казатин. Большинство частей 12‑й армии в течение 26 апреля утеряли уже связь со штабом армии: известно было лишь, что 140‑я стр. бригада (47‑й стр. дивизии) отброшена на 40 км к югу от г. Овруча, что 17‑я кав. дивизия поддерживает соприкосновение с противником в 10 км к востоку от Чернихова и что 1‑я Галицкая бригада отходит на р. Гнилопять, 44‑й стр. дивизии не удалось выполнить указанной ей перегруппировки (см. приказ № 0597), так как 130‑я ее бригада уже ввязалась в бои с противником в районе м. Янушполь, а 131‑я стр. бригада двигалась для занятия рубежа Пиков – Янов.

Положение на фронте 14‑й армии к исходу 26 апреля начинало складываться также тревожно, хотя частично инициатива еще оставалась в ее руках. Противник устремлялся в разрыв, образовавшийся вследствие мятежа 2‑й Гал. бригады на правом фланге 46‑й стр. дивизии, причем слабые кавалерийские части 45‑й стр. дивизии сдерживали его уже только в 10 км западнее г. Винница; далее фронт дивизии тянулся прямо на ст. Комаровцы, проходя несколько южнее м. Юзвин, затем фронт 14‑й армии проходил несколько западнее г. Бар, который в результате упорного боя за него остался все-таки в руках 45‑й стр. дивизии, и, проходя несколько восточное ст. Мытки, шел на м. Снитково. Части 41‑й стр. дивизии уже испытывали непосредственный нажим противника и под давлением его осадили несколько к востоку.

Таким образом, можно считать, что уже к исходу 26 апреля значительное большинство частей 12‑й армии, подвергшейся главному удару 3‑й польской армии, утратило связь с управлением этой армии и действовало и управлялось вполне самостоятельно; 14‑я армия, не подвергшаяся непосредственно главному удару поляков, была в лучшем положении в отношении сохранения управления в руках командования, хотя положение ее правого фланга становилось тревожным в связи с глубоким проникновением галицко-петлюровских и польских частей в направлении на г. Винницу в разрез между 12‑й и 14‑й армиями.

Самому командюзу уже 26 апреля обстановка на польском участке его фронта рисовалась следующим образом: силы противника, перешедшие в наступление на всю 12‑ю армию и правый фланг 14‑й армии, он определял в 36 000 штыков, 3500 сабель, а считая и восставших галичан – в 40 000 штыков. Свои силы на этом участке фронта, не считая 1‑й Гал. бригады, командюз исчислял всего лишь в 13 000 штыков и 2000 сабель. Хотя румыны и продолжали держаться пассивно, но стягивание ими своих сил к своему левому флангу указывало, по мнению командюза, намерение их этой перегруппировкой обеспечить правый фланг поляков. На крымском направлении «соотношение наших сил и сил противника, несмотря на принятые уже меры по усилению нашей Крымской группировки всеми наличными резервами, снятыми с внутреннего фронта, слагалось не в нашу пользу». Развитие бандитизма на Правобережной Украине в связи с активными операциями противника делало «тыл фронта совершенно необеспеченным, даже с риском на потерю армиями своих коммуникационных путей». Исходя из изложенного, командюз просил Главкома назначить в его резерв не менее пяти дивизий, дабы иметь возможность обеспечить польский, румыно-одесский, крымский боевые участки «хотя бы каждый одной дивизией и внутренний фронт двумя дивизиями».