1920. Война с белополяками. Поход Пилсудского на Украину

(Тот же источник; разговор наштарма 12‑й с начоперупрепом.) В своем разговоре с начоперупресп наштарм 12‑й жалуется на деятельность банд в ближайшем тылу войсковых частей 12‑й армии, в чем видит одну из причин скорой потери связи с войсковыми частями: «Конница совместно с бандами, при участии некоторого числа железнодорожников, обходила фланги наших частей, заходила в тыл и уничтожала телеграфно-телефонную проволоку и взрывала пути». Далее наштарм 12‑й констатирует особую устойчивость 7‑й стр. дивизии под командой тов. Голикова и 1‑й Галицкой стр. бригады, понесшей потери до 40 %. Командованию 12‑й армии в момент этого разговора все еще не известна была судьба Казатина, хотя ему было уже известно, что два полка 172‑й стр. бригады (ранее направленной на Казатин) обнаружились в районе м. Калиновка и им приказано было следовать на ст. Бровки. Тем не менее командование 12‑й армии предполагало, удерживая 44‑й стр. дивизией узлы Казатин, Калиновка и группируя за нею части бригады ВОХР и Киевского гарнизона, прикрыть казатинское направление, а прочие части армии сосредоточить на южных направлениях, с тем чтобы создать плацдарм для действий подходящих подкреплений. Наблюдение за Днепром между устьем р. Припяти и Кременчугом возлагалось на Днепровскую речную флотилию. Хотя объективные условия обстановки не благоприятствовали каким-либо наступательным операциям 12‑й армии, командование ее не оставляло мысли об организации контрманевра из района Фастова, куда к 30 апреля предполагалось перебросить 21‑ю стр. бригаду 7‑й стр. дивизии и согласно директиве командюза возлагались надежды на прибытие 63‑й стр. бригады 21‑й стр. дивизии. Однако наштарм 12‑й констатировал, что «никаких ресурсов для пополнения дивизий в армии нет». – «Местные мобилизации, – добавлял он, – дают лишь бандитов, а не боевой материал». Численный состав 12‑й армии, наштарм до начала польского наступления определял вместе с галицкими частями в 8000 штыков, 1200 сабель при 130 орудиях. Запасного оружия в армии также не было (источник тот же).

Взаимоотношения сил обоих противников на участке решительного удара 3‑й польской армии, непредвиденные обстоятельства в виде мятежа двух Гал. бригад, во времени совпавшем с началом польского наступления, разброска сил 12‑й армии в пространстве, разрушительная работа банд в ее тылу, являлись теми условиями, которые собственно уже 26 апреля предопределили исход сражения не в нашу пользу. В силу этих причин не было никаких данных и на успех каких-либо контрманевров наличными силами 12‑й армии; если бы они и были начаты согласно отдаваемым приказам, они бы повлекли за собою еще большее распыление слабых частей этой армии. Но в силу причин, указанных выше, ни один из приказов командования 12‑й армии фактически не осуществился. События на фронте армии развивались своим чередом вне зависимости от отдаваемых приказов и в дальнейшем свелись к отходу ее частей к линии р. Днепр с временной задержкой на попутных рубежах. Командование 12‑й армии оценило обстановку так, как она сложилась в действительности уже 29 апреля.

Его оперативный приказ № 32/оп., помеченный 29 апреля, предусматривает лишь организацию разведки и наблюдения в промежутке между p. Припять, Днепр и линией железной дороги Коростень – Киев и упорную оборону прочих войсковых частей в занятом ими положении. Причем остатки 47‑й стр. дивизии выводятся в резерв в район Киева[161].

События на фронте 12‑й армии в связи с событиями на собственном фронте вынудили и командование 14‑й армии отказаться от частных контратак на своем фронте, которые местами увенчивались успехом, и принять меры к общему отходу армии на восток. Приказом № 39 командарм 14‑й тов. Уборевич указал своей армии, приняв все меры скрытности и ведя арьергардные бои для приведения себя в полный порядок и создания более выгодных условий для активной обороны, отойти в район Красное, имея правый фланг по линии р. Буг; далее фронт должен был проходить на Нижнюю Мурафу и ст. Мурафу[162].

События на фронте 12‑й армии вызвали следующие указания командюза командованию 12‑й армии: «Наступление поляков все же не носит решительного характера… Части 12‑й армии после первого натиска противника начали беспорядочный отход, потеряли всякую связь не только между собою, но и с армейским командованием, не установив таковую до сих пор, несмотря на то что перед частями центра и правого фланга, судя по донесениям штарма, обнаруживаются только лишь небольшие конные и пешие части противника… приказываю:

1) безотлагательно самыми решительными мерами установить прочную связь штарма с дивизиями;

2) восстановить полный порядок и строжайшую дисциплину в армии и т. д.»[163].