280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

— Но почему? — искренне удивилась девушка. — Мы не нарушаем никаких правил, не пытаемся заработать. Нам просто хорошо, и мы так проживаем момент, никому не мешая. Что в этом плохого?

— Это запрещено, — охранник был типичным служакой, не способным прочувствовать атмосферу мгновения и знающим только слово «приказ». Такие есть в каждой стране и каждом городе — и говорить с ними на «человеческом» языке — пропащее дело.

К моему удивлению, никто из местных, до этого явно наслаждавшихся музыкой, не вступился за музыкантов. Я не смог сдержаться. Уж очень мне нравилась картинка, открывающаяся перед глазами, именно с их аккомпанементом. Десять минут я аккуратно, но с напором пытался договориться со служащим — и тот наконец отступил.

— Ладно, бренчите, — недовольно бросил он, уходя, — только чтобы негромко и недолго. Иначе выгоню.

Ребята искренне поблагодарили за поддержку и продолжили свой интуитивный концерт, а я все сидел рядом с ними на камне, расплываясь в приятной неге, абсолютно потеряв счет времени.

Самыми же прикольными жителями зеленых холмов стали ламы и альпаки, дружелюбно облизывающие паломников и сующиеся мордами прямо в фотоаппарат для веселых селфи. Их не то что не смущали, а даже развлекали люди вокруг — таких забавнейших и компанейских животных я давно не встречал. Не знаю почему, но не после Лимы, Уакачины и Радужных гор, а именно после селфи в разноцветном пончо с альпакой для меня ожила картинка, которую я ожидал увидеть в Перу. Найти этих животных было не так просто: сегодня 90 % мировой популяции, то есть 3,5–4 миллиона голов, живет в Южной Америке, из них четыре пятых — в перуанских Андах, на высоте от 4000 до 5000 м над уровнем моря. То есть с ними можно либо встретиться в зоопарке (вообще не мой вариант), либо, будучи суперлюбителем, отправиться в горы, к их натуральной среде обитания.

Самое мимимишное в альпаках — косматая запутанная челка, так смешно спадающая на глаза. От этого периодически кажется, что они косятся, и становится еще смешнее. Я гладил их, обнимал и жал лапы — а они только довольно фыркали и отвечали взаимностью на каждое проявление нежности. Вот бы зарыться в их теплую шерсть и проваляться тут целый день на травке!

Дальше мой путь лежал к геоглифам пустыни Наска — одной из главных загадок Перу и всей нашей планеты в целом. Линии Наска представляют собой череду гигантских рисунков, раскинувшихся на территории приблизительно 300 км², или же протяженностью 50 км с севера на юг и 5–7 км с востока на запад, очертания которых можно увидеть только с высоты птичьего полета.

Прежде чем заказать себе обзорный вертолет, я снова запасся техническими данными, чтобы быть уверенным, что мы не поднимемся на высоту трех тысяч метров и не наберем скорость выше трехсот километров в час, — иначе такой полет мог бы считаться рейсовым и создать проблемы для наземной кругосветки без перелетов. Получив все официальные бумаги, подтверждающие «законность» моего поднятия в небо, я отправился к полю для посадки в свой микродельтаплан (он был действительно крошечным, в него помещались только я, пилот и гид, рассказывающий о значении рисунков).

Я не мог понять, как доисторический человек мог с такой идеальной точностью компьютера будто лазером вывести изображения животных, иероглифов и разных нечеловеческих существ на песке. Рисунок паука длиной 46 метров, колибри диаметром 50 метров, огромная ящерица. Ширина одной борозды — десятки метров, в голове не укладывалось, как можно создать такие картины, не имея возможности подняться в небо. Или же такая возможность была?

Пелена таинственности вокруг этого места добавляла особой атмосферы — с 1926 года, когда линии были открыты, исследователи публиковали все новые и новые догадки о происхождении геоглифов. Вроде как достоверно известно одно — они были созданы достаточно развитой цивилизацией Наска (ну не настолько же!) и назывались «самым большим календарем мира». Якобы с его помощью местные жители могли делать точные астрономические расчеты и вовремя проводить различные земледельческие ритуалы.

Хотя существует, конечно, и инопланетная теория — в 2014 году была проведена экспертиза человеческих останков, найденных в этом регионе, и ученые наткнулись на митохондриальные ДНК с мутациями, ранее не обнаруженными ни у человека, ни у приматов.

— А как это все тут не разрушилось и не размылось за все эти годы? — поинтересовался я у гида.

— Это ж пустыня, амиго, — начал объяснять он. — Тут дожди идут полчаса в год, поэтому и сохранились.

Несмотря на то что рукотворные сооружения обычно впечатляют меня гораздо меньше, чем природные, — этот опыт все же оказался интересным. Прежде всего из-за мистической пелены, витавшей вокруг пустынного плато. Людям нравится верить во что-то необъяснимое и потустороннее. Да и мне тоже.

Но нужно двигаться дальше — через Куско, Арекипу, Арику и Антофагасту до самого Сантьяго, в наиболее протяженную страну мира — Чили.