280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

Это был мужчина лет пятидесяти, с проседью и чуть обвисшими щеками, как у бульдога. На лбу блестели аккуратные очки в металлической оправе. Если бы он их надел, то выглядел бы менее напористо. Тунисец прочел мой взгляд и стянул очки на нос. Я оказался прав — это придало его лицу некую интеллигентность. Что удивительно, мы действительно хотели поехать в пустыню и после отдыха собирались отправиться на поиски подходящего проводника, который бы не побоялся провести нас по нетуристическому маршруту и организовать настоящую ночевку с бедуинами.

Я завис с деньгами в одной руке и паспортом в другой. Время для предложения тунисец выбрал не самое удобное. Имея по большей части неприятный опыт общения с местными, от греха подальше спрятал кошелек в поясную сумку. Колеблясь, оглянулся на своих спутников, которые решили сделать вид, что это их не касается. Вова лениво пялился на монитор камеры, Адам косился на подбежавшего тунисца с опаской.

— Сахара — прекрасное место, добрый гость может посмотреть в Африка! — заверял тунисец. Тут я заметил, что смотрел он не в мои документы или кошелек, а в глаза. И улыбался так горделиво, будто самолично помогал засыпать пустыню песком.

— Очень хорошо, — нерешительно начал я, одновременно получая от ресепшиониста ключ от номера и передавая Вове с Адамом. Кивнул им в сторону лестницы, чтобы они поднимались и прихватили наши вещи.

— Это не очень хорошо! — вскричал тунисец. — Это очень прекрасно! Пойдем, добрый гость, я покажу, чем старый Абдель может тебя удивить.

С этими словами он почтительно указал в сторону гестхаусной лаундж-зоны, представлявшей собой несколько пестрых тюфяков на полу. Ведомый любопытством и энергией Абделя, я устроился на одном из них и приготовился слушать уговоры. Но стоило тунисцу безраздельно завладеть моим вниманием, как он перестал играть роль типичного зазывалы и начал весьма обстоятельно рассказывать о Сахаре. Не бросал пыль в глаза, но говорил об особенностях дороги, мерах предосторожности в пустыне, о том, как вести себя с бедуинами. И чем больше он рассказывал, тем больше я понимал, что именно такой проводник нам нужен.

— Это действительно очень прекрасно, — я выразился словами Абделя и крепко пожал ему руку, скрепляя уговор. Тунисец выглядел польщенным. Если бы смуглая кожа могла розоветь, уверен, его щеки бы сейчас украсил румянец. Внезапно лицо Абделя приобрело крайне серьезное выражение.

— Восемь утра! — он выставил вперед указательный палец. — Завтра в восемь утра вы трое — внизу! Опаздывать нехорошо. Спать нехорошо. Сахара прекраснее сна!

— Да-да, Сахара прекраснее сна, — успокоил его я, похлопав по плечу. — Мы рано встаем. Мы не опоздаем, дружище.

Абдель прищурился и оценивающе посмотрел на меня поверх очков.

— Скажи мне, добрый гость, откуда идет твой род? — вдруг спросил он.

— Из Украины, — немного смутился я. Вряд ли в Тунисе знали о такой стране.

— Украина! Очень прекрасно! — воскликнул Абдель. Заметив скептический взгляд, уточнил: — Украина — не Италия! Гости из Италия спят много, ленивые гости. Гости из Украина — очень прекрасно!

Мы громко рассмеялись, на все лобби. Итальянцы действительно довольно ленивые. Учитывая, как много их приплывает сюда из Генуи, проводник явно знал, о чем говорил. Попрощавшись и пожелав «прекрасных снов» добрым украинцам, Абдель решительно направился к ресепшену. Наверное, давать указания, чтобы на всякий случай разбудили пораньше гостей из неизвестной страны.

Ровно в семь утра раздался громкий стук в дверь номера. Адам, любивший подольше понежиться в кровати, недовольно заворчал. Перевернувшись на другой бок, он с головой накрылся простыней и продолжил ворчать сквозь сон. Вова, который намного лояльнее относился к ранним подъемам, уже бодрствовал. Он легонько ткнул Адама в поясницу, чем, конечно же, вызвал его недовольство, и пошел открывать дверь.

В коридоре сиял белозубой улыбкой вчерашний ресепшионист.

— Доброе утро! Мистер Абдель просил передать, что через полчаса ждет вас в лобби.

— Какие полчаса? — Адам еле открыл глаза и оторвался от постели. — Сейчас семь утра, а ты говорил, нам нужно быть готовыми к восьми.

Я лишь развел руками. Ресепшионист сделал вид, что не услышал замечания или ему было все равно, и ушел, не дожидаясь ответа.

— Раньше выедем — больше увидим, — бодро заявил Вова, застегивая свой полностью упакованный рюкзак.

Нам с Адамом ничего не оставалось делать, кроме как поторопиться, собирая пожитки, со вчерашнего вечера разбросанные по номеру. Не портить же имидж украинских гостей в глазах тунисцев.

Кое-как собравшись, мы полным составом спустились в лобби. Бодрый Абдель, сияя, как новенький дукат, подбежал помочь нам с сумками.

— Добрые гости из Украины очень прекрасны! — он даже причмокнул от удовольствия лицезреть наши заспанные персоны. — Прошу извинить Абделя, я поднял вас раньше, но так надо. Вот увидите, вы не пожалеете!