280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

— Я мечтал об этом всю жизнь, — рассказ плачущего мужчины вернул меня в реальность. — Представлял, как буду смотреть на море из окна своего дома, как буду ежедневно гулять вдоль берега, как смогу всегда дышать его воздухом… Но я жил в Бристоле, у меня была семья, и я не мог вот так все бросить и уехать. А перевезти к морю всю семью было не так просто: дети учились и видели свое будущее в Британии, а не в какой-то хибарке с видом на море. Мы с женой думали, что когда они станут совсем взрослыми, а мы достигнем в наших карьерах всего, чего хотим, таки переедем к морю, на Мадейру — мы как-то съездили сюда в отпуск, и жене тут очень понравилось. Но однажды я вернулся с работы и узнал, что мой дом сгорел. А в нем сгорели моя жена, дочь и сын… — тело мужчины снова затряслось от рыданий, которые он пытался сдерживать.

Я просто молча сидел рядом. Через пару минут старик пришел в себя.

— Когда я потерял все, я понял, что в Бристоле меня больше ничего не держит. Да я просто физически не мог оставаться там, где мне все напоминало о любимых и счастье, которого больше нет. Продал все, что оставалось, и купил билет в один конец сюда. Теперь я, как и мечтал когда-то, уже 20 лет просыпаюсь с видом на океан, гуляю по берегу. Это райский уголок! Но знаете — я так и не смог убежать от своей боли. Она всегда со мной. Несколько раз в году я прихожу сюда, на смотровую площадку, куда мы впервые когда-то пришли с моей Энн… Вспоминаю ее и плачу. И честно говоря, не вижу всей этой красоты, которой так восхищаются туристы, — я сидел рядом со стариком и уже тоже не понимал, дождь это или слезы текут по моим щекам. — Знаешь, сынок, — он внимательно посмотрел на меня, — где бы ты ни оказался на жизненном пути — важно не то, что вокруг тебя. Важно то, что у тебя внутри. Если внутри тебя — выжженная земля, ты не будешь счастлив даже в раю.

На обратном пути я вспоминал эту встречу и разговор, а вечером, выйдя на палубу, где традиционно танцевали пенсионеры, вдруг поймал себя на том, что больше не отношусь к ним как к великовозрастным прожигателям жизни. Я вдруг представил, как много лет каждая из этих пар работала над своими отношениями, чтобы сейчас вот так беззаботно отдаваться ритму танго.

С тех пор и лайнер я стал воспринимать по-другому: как чужой праздник, на котором я — всего лишь гость. А к чужим праздникам нужно относиться с уважением.

* * *

Следующие дни на корабле были похожи один на другой: подъем, за окном все тот же бескрайний океан, завтрак, обед, ужин, на которых Адам, окончательно забывший о борьбе за стройность, отрывался все больше, разговоры о том о сем на палубе с Кристиной, бесившие Адама, и поиск хоть какого-то закутка без людей, где я мог остаться один, подумать, посмотреть и послушать океан — прекрасный и совершенный.

Пару раз мне посчастливилось попасть под дождь. Посчастливилось — потому что в этот момент все прихожане храма потребления сбегали с открытых палуб в сторону общепита, и я в один миг оставался один и стоял под дождем, закрыв глаза и раскинув руки… И после дождя неизменно появлялась радуга. А радуга над океаном — это особенное зрелище! Мне всегда казалось, что она — это отражение нашей жизни, такой яркой и разноцветной. Такие моменты заставляли меня понимать, что ценить нужно каждый день, где бы и как бы он ни проходил — ведь второго такого больше не будет.

Но все-таки, чем дальше, тем больше я считал дни, часы, минуты до высадки на берег и возобновления привычной динамики, смены картинок и вообще привычного уже насыщенного ритма кругосветки. А дни, как назло, тянулись медленно. К тому же каждые двое суток мы пересекали очередную часовую зону и получали в награду еще один час света. Казалось бы, я просыпался как обычно, а на самом деле — все раньше и раньше, и день благодаря этому становился все длиннее и длиннее…

Через неделю нашего путешествия, на самой середине пути, я взглянул на карту и понял, что и от Африки с Европой, и от Америки мы сейчас находимся на одинаковом расстоянии — мы были в самом центре Атлантики! Вспомнилась трасса Киев — Харьков, где ровно посередине есть известный многим ресторан «У сестер»: знающие путешественники всегда стараются остановиться там, поесть, зачекиниться — и дело не только в еде и отдыхе. Есть что-то в этом понятии — «середина»: любой Рубикон символичен сам по себе.

Теперь и наш Рубикон в Атлантике был пройден, и с каждой морской милей мы становились все ближе к суше. В этот вечер и закат, который я старался встречать на самой высокой палубе, был особенным. Глядя на то, как золотой диск закатывается за розовато-сиреневый горизонт, я мысленно передал привет парню, который впервые увидел море в 20 лет: думал ли ты, Артемий, что однажды встретишь закат ровно посередине Атлантического океана? Пожалуй, ради таких моментов и стоило плыть 14 дней через всю Атлантику, вместо того чтобы просто пролететь 8 часов на самолете.