280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

— Ну-ка иди сюда, летун. Я тебе этого всего не разрешал, понятно? — и он угрожающе ткнул пальцем в камеру дрона. — Но… — он по-театральному резко поменял тон, — если ты приведешь свою компанию, а именно — Татьяну, сегодня вечером в бар, — тут вообще прищурился и перешел на заговорщицкий шепот, — то в свободное время я буду занят налаживанием своей судьбы, а не разглядыванием неба над кораблем… Понял?

Мда-а-а… Так пермит на съемку я еще не покупал. Совесть слегка мучила, но успокоил себя тем, что мы и так бы туда пришли, а Таня наверняка с большим удовольствием общалась бы с аргентинским красавцем, чем часами мерзла на стреме на палубе.

— По рукам, сердцеед, — пожал я загорелую кисть капитана. — Сегодня мы будем.

Так, со съемкой в дороге я разобрался, а вот жужжать над головой у всей группы в хрустальной тишине и чистоте вулканического кратера — перебор.

Но не для меня. Взобравшись спустя полтора часа наверх и окинув взглядом удивительную форму кальдеры, я не смог удержаться, чтобы не заснять осторожно пару уникальных кадров. Бухта источала спокойствие — кольцеобразная форма защищала воды кратера от любого шторма. На перевале вверху нас обдувал ледяной ветер, с внешней стороны острова бушевал неспокойный океан, а внутри кольца оставалась невозмутимая гладь. Это была одна из самых необычных панорам Антарктиды, и после трека мы с Саней долго подкалывали девчонок тем, что только лузеры могли проехать полмира, чтобы потом полениться взобраться на единственную панорамную площадку на пути. Битва экспедиции и гламура не прекращалась ни на секунду.

Пока мы спускались вниз к лодкам, все яркие ощущения постепенно сменились каким-то неприятным привкусом. Я двигался в одном темпе и радовался со всей командой, но ощущал внутри какое-то гнетущее давление, которое не мог себе объяснить.

Я искупался в кратере действующего вулкана, куда давно не могли пробиться даже сами антаркты. Это праздник для каждой станции и каждого судна, и как только наш корабль передаст сообщение диспетчерам, все ринутся к проходу, чтобы испытать наши эмоции. А мы стали самыми удачливыми и первыми. Так куда пропала моя радость? Что меня тревожит? Может, дома с родными что-то не так? С этими мыслями я попрощался с островом Десепшен и вернулся на судно, чтобы отметить с командой важное событие.

В честь большого праздника ресторан угощал всех шампанским за счет компании, гости вырядились в лучшие одежды (естественно, наших никто не переплюнул) и кружились по залу, обмениваясь впечатлениями и фотографиями.

На импровизированной сцене из деревянного ящика стоял Гросс с горящими от радости глазами и от выпитого горючего щеками и рассказывал о том, насколько удачно и сильно растаял лед, чтобы мы сегодня могли праздновать такую уникальную высадку.

— Впервые за двадцать лет навигации судна мы смогли зайти в бухту, чтобы взобраться на вершину скалы Клык. По погоде это был лучший поход за наши многолетние карьеры. Лед еще никогда не таял так быстро и не открывал так много возможностей для экспедиции! За лед!

И тут меня «включило»! Непонятная тревога снова усилилась, хотя я уже поговорил со всеми домашними и знал, что все в порядке. Нет, дело было не во мне и не в окружении. Меня беспокоило что-то большее. С каждым тостом и рассказом о невероятности события в голове складывалась картинка, которой я не ожидал.

Вот я стягиваю с себя майку и наслаждаюсь витамином D под лучами пригревающего солнышка, будто где-то в горах Австрии у горячих чанов.

— За погоду! — слышатся вокруг крики.

Вот бегу в одних плавках к антарктическому озеру, чтобы искупаться, и прыгаю по пояс в воду, будто в зимний пруд за своим домом.

— За исследования!

Вот хлюпаю резиновым сапогом по тонкой корке льда, из-под которого сочится талая водичка.

— За айсберги!

И вот тает огромный ледник, позволяющий нам зайти в кольцо вулканического острова. В первый раз в XXI веке.

— За Антарктиду! — грохает последний аккорд.

Эти картинки кто-то клацает перед моими глазами, и в какой-то момент грани соединяются и пазлик складывается: происходит что-то странное. Это не та Антарктида, о которой я читал в книжках.

За всеми эмоциями от долгожданной экспедиции, дружелюбными пингвинами и непостижимыми формами айсбергов я забыл рассмотреть суть — а почему здесь все так меняется? Где заснеженные станции и трясущиеся от холода смотрители, которых я видел в документальных фильмах «Би-би-си»? Где обледенелые от мороза усы морских котиков? Почему огромная льдина так приветливо распласталась в воде, приглашая нас искупаться в кратере?