280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

Осознание ситуации, о которой долгие годы так тревожно и отчаянно трубили ученые и СМИ, нахлынуло очень быстро. Теперь то глобальное потепление, которым пугали всех жителей остальных континентов, казалось не таким уж незаметным и далеким — оно происходило прямо перед моими глазами. Не то чтобы до этого я жил в розовых очках и не понимал, что планета меняется. Но, наверное, так уж устроен человек, что глубокое осознание приходит только тогда, когда опасность подкрадывается так близко, что четкий контур уже расплывается.

В западных медиа я читал о так называемой климатической точке невозврата, достигнув которой, остановить изменения будет уже невозможно. А что, если в Антарктиде эта точка уже пройдена? Что, если ученые бились головой о лед, но так и не успели достучаться до человечества, бизнеса и политики? Если растают льды Антарктиды, уровень Мирового океана может подняться на 60 метров. Вероятно, этого не увидим ни мы, ни наши дети — но что дальше? Принцип «после меня — хоть потоп», по которому живет большинство людей планеты, обретает новый, более четкий смысл. И опасность.

Внутренняя пустота звенела громче, чем бокалы с игристым в руках у празднующих, и я решил пропустить сегодняшний вечер веселья — не хотелось и было незачем натягивать маску радости, если ощущалось напряжение. Сообщил ребятам о неважном самочувствии, убедился, что вечером они таки зайдут в бар к капитану, и, больше ничего не объясняя, удалился, чтобы побыстрее заснуть в каюте.

Ночь провел беспокойно, постоянно ворочаясь и просыпаясь, отчего утром встал с жесткой кровати все еще не в духе. Я не мог понять, почему команда корабля не осознавала (или просто не хотела об этом думать) истинных причин вчерашнего праздника. Я решил поговорить об этом с самими антарктами, тем более что на сегодня как раз было запланировано посещение главных наземных станций.

Для меня важно было высадиться именно на континенте Антарктида, а не только побывать на островах и архипелагах, и этого дня я особенно ждал. Но не думал, что буду знакомиться с жителями станций в таком мрачном настроении. Ну что ж, как есть. Может, все не так плохо, как я себе вчера нафантазировал.

Первой по курсу была чилийская станция с длинным названием «Президент Эдуард Фрей Монталва» (все говорят сокращенно — «Фрей») — самая развитая и важная научно-исследовательская база Антарктиды. В рамках политики Чили, направленной на включение заявленной территории в остальную часть страны, правительство поощряет семьи жить на станции «Фрей». Первый ребенок родился здесь еще в 1984 году. Теперь тут живут не только военнослужащие, но и учителя, повара, швеи и продавцы — всего около 170 человек. Со стороны чилийская станция очень напоминает деревню: одноэтажные шале кремового цвета с красными крышами, в которых живут семьи, больница, школа, банк, супермаркет, почта, сувенирные лавки… Есть даже часовня и небольшой спортзал, где еженедельно проводят футбольный турнир среди представителей местных станций.

Я понял, почему в первые дни природа Антарктиды настолько ошеломила меня — там практически не было нас, людей. Объехав весь мир, трудно было найти более незаселенное место, чем Белый континент. Но это, видимо, ненадолго. В попытках наследить на Земле побольше политики выдумывают какие-то программы, мотивируют людей жить в отшельничестве и тратят огромные деньги, только бы не оставить кусочек земли самой Земле. Хотелось бы порадоваться за прогресс и изобретательность ученых, но радоваться не хотелось. Я уехал с чилийской базы еще более расстроенным, чем был утром.

А вот станция Аргентины, хоть и была самой отставшей от соседей и совсем невзрачной, оставила приятные воспоминания и даже взбодрила, развеяла мое упадническое настроение.

— О чем мечтаешь? — задал традиционный вопрос смотрителю станции, по комплекции больше напоминавшему профессионального футболиста.

— Невесту свою увидеть, сеньор, свою любимую. Она у меня так далеко, что тебе и представить сложно, как это далеко! — и он махнул рукой в сторону горизонта, чтобы я точно поверил, что его любовь была где-то за тридевять земель.

— Ну… Антарктида, конечно, — не ближний свет… — я вдруг ярко ощутил, насколько далеко сейчас была моя Маруся. Сложно было даже представить, какой кусок воды и суши разделял нас. — И где же твоя любимая?

— Ты, сеньор, такого, может, и не знаешь… В Украине, это когда-то СССР…

— Да ладно, старина! Ты серьезно??? Ну-ка, давай, рассказывай!

И этот Ромео пригласил меня к себе в вагончик, чтобы там перекурить (на высадках туристам ведь запрещено), а я быстренько записал с ним трогательное интервью. Оказалось, что его невеста — наша землячка, к которой он ездит раз в год и ждет длинного отпуска, чтобы наконец жениться. Рассказал, как любит гулять по киевскому Подолу, «кушать борщ» и вообще как сильно хочет жить со своей Еленой в Украине. Только вот денег заработает — и сразу к ней. Ну не очаровательно?