280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

— Спасибо тебе! Я такая счастливая сейчас! Это знаешь как? Это вот если бы тебе дали годовой абонемент на твой любимый стадион «Анфилд»!

— Все для тебя, моя Пенелопа! — обнял я ее. — Лишь бы ты была счастлива!

* * *

Как уже доказал на практике Norwegian, я — ни разу не целевая аудитория круизных лайнеров. От слова «совсем». По той же причине, по которой никогда не смогу две недели лежать пузом кверху на турецком пляже или на матрасе на Мальдивах, попивая олинклюзивное пивко: на третий день точно с ума сойду от скуки. Лайнер — это, в принципе, та же история: для любителей провести весь отпуск в одной позе по одному графику. Даже у меня, наученного «романтическим» трипом через Атлантику, иммунитет упрямо вырабатываться не спешил. Потому как времяпрепровождение здесь то же самое: первые два-три дня ты будешь радостно бегать вверх-вниз по палубам, «изучая местность», на четвертый научишься выходить из правильного лифта (а их там с десяток), чтобы зайти в свою каюту минуты через две, а не через 22, пройдя в ее поисках с одного конца корабля на другой, изучишь все увеселительные заведения и ассортимент шведской линии, поймешь, почему люди, которые выступают в вечернем шоу, работают именно на корабле, а не дают концерты вместо Селин Дион в казино Лас-Вегаса.

И даже устанешь от часового созерцания то тихих, то бурных вод, хотя в первые пару дней мы с Марусей на океан не могли насмотреться.

Впрочем, эти «водные медитации» были чреваты обретением как минимум простуды: первые пару дней в открытом море было, мягко говоря, прохладно. Но мы, одетые в ветровки, закутавшись в пледы, все равно регулярно ходили «в гости к чайкам» и мерили шагами палубу: Маруся настаивала на том, что ежедневные 10 тысяч шагов мы пройти обязаны, а то на берег выйдем заплывшие жиром — все-таки кормили на лайнере круглосуточно. Но чем ближе мы приближались к экватору, тем теплее становился воздух, и дело дошло даже до открытия бассейнов. В них уже можно было купаться, и народ разделся, развалился на лежаках и раззнакомился.

Публика на лайнере была ожидаемо возрастная — в основном американцы лет 50–70, не то чтобы великосветское, но очень приличное и крайне воспитанное общество. Местами даже чересчур. Тут не нужно было бояться, что твое полотенце умыкнут с лежака, что в очереди за бургерами оттолкнут локтями или скептически рассмотрят в лифте. Все было чинно, благопристойно, вежливо и, конечно, очень улыбчиво: практически каждый встречный норовил нам улыбнуться, пожелать доброго утра и спросить, как наши дела, — даже не ожидая ответа. К концу круиза мы с Марусей поймали себя на том, что тоже ходим и расслабленно улыбаемся. Что до стаффа, то среди команды были чуть ли не все национальности.

Нашим официантом в ресторане стал украинец! Наверное, его специально приставили к нашему столику, узнав, откуда мы, и каждый вечер (завтракали и обедали мы в шведском ресторане на верхней палубе) нас ждали свежие сплетни: Виктор знал все о капитане, о семье капитана, о взаимоотношениях шеф-повара и официантки 25-го столика. И даже о пассажирах.

— Вон ту бабку видите? В бриллиантах на морщинистой шее? Жуткая миллионерша! — драматическим шепотом сообщал нам Виктор. — В круизе уже третий или четвертый раз, и все время с новым любовником — один моложе другого. Я дал ей прозвище — Алла Борисовна, — тихо хихикал Виктор, забирая тарелку с фуа-гра и ставя на ее место десерт. — Еще шампусика? Я бы на вашем месте не отказывался! Ну, ничего, поработаю тут еще пару лет и, может, таки окажусь на вашем месте!

К пятому дню у меня начался «день сурка»: подъем, завтрак, тренажеры, баскетбол на палубе, бассейн… У бассейна мы с Марусей, как друзья из одноименного сериала, оккупировали один диван, с которым не расставались до конца путешествия, — там я, попивая коктейли, наблюдал за ловящими кайф американскими пенсионерами и считал часы до прибытия в очередную точку: просто физически чувствовал, как от этого непрерывного лежания и ничегонеделания из меня будто вытекает эта драйвовая энергетика, без которой путешествия становятся просто передвижением из одной точки в другую.

Спасало только присутствие Маруси и то, что она явно получала от этого всего настоящее удовольствие. «Это лучшее путешествие в моей жизни!» — не уставала повторять она, прижимаясь ко мне, когда мы вечером выходили на палубу и искали Большую Медведицу. А если мне удалось сделать счастливой свою женщину — значит, все это не зря.