280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

С Лукой мы частенько беседовали на капитанском мостике — это было мое любимое место на корабле. Там я, размышляя, мог часами смотреть на бурные океанские воды. Собственно, размышления составляли две трети моего трипа на контейнеровозе, но мне было гораздо приятнее делать это, глядя на океан, чем уставившись в потолок или окно каюты.

Мне казалось, что Лука — вполне приятный собеседник. Но чем дальше, тем больше я убеждался, что его радушие — наигранное, его вежливость напускная, и по большому счету ему плевать на все и на всех, кроме себя. Лука, как и большинство команды, жаловался на то, что ненавидит свою работу, на какую-то несправедливость по отношению к себе, на то, как его раздражают шриланкийцы, да и соотечественники тоже. Его раздражают эти контейнеры, порты, даже вода уже порядком надоела. Конечно же, я понимал, что и я его раздражаю своими бесконечными расспросами и рассказами о «праздном береговом образе жизни».

— Скажи, почему хорваты так пренебрежительно относятся к шриланкийцам? — однажды спросил я. — И почему им платят меньше — разве это справедливо?

— Честно? — спросил Лука. — Я об этом не думаю. Мне наплевать. Главное, чтобы мне платили и у меня было все, что нужно.

После этого разговора я решил, что обойдусь без общения с этим человеком и при возможности буду общаться с азиатами и с Иваном, если у него выдастся свободное время. Я рассказывал ему о знакомстве с хорватским футболистом Йерко Леко, игравшим раньше в Украине, он держал меня в курсе футбольных новостей.

Иван мог прибежать ко мне в каюту или на мостик и, отчаянно жестикулируя, сообщить:

— Артемий, только что «Тоттенхэм» на последних секундах дожал «Аякс»! А «Ливерпуль» вчера дернул «Барсу»! 4:0 на Анфилде после 0:3 на Ноу Камп, прикинь! — В условиях абсолютного отсутствия интернета это было для меня хоть какой-то связью с цивилизацией. До того в кругосветке я время от времени заходил на фейсбук моего приятеля Ромарио, чтобы узнать, как там наш любимый «Ливер». А сейчас возник полный штиль по спортивным новостям.

А еще Иван рассказывал, что недавно женился и скучает по жене, что мечтает, как и многие его земляки, заработать, вложить деньги в апартаменты и сдавать их потом, построить отель, ресторан, играть в футбол…

Но мне почему-то казалось, что вряд ли он вырвется из этой консервной банки. О своих мечтах на фоне ненависти к этой работе мне рассказывал здесь практически каждый, только вот примеров того, как кто-то заработал на корабле и сменил сферу деятельности, я не услышал ни от кого. Максимумом карьерного роста для каждого из них было: «А вот этот работал, стал капитаном и теперь много зарабатывает!» А то, что быть капитаном с его массой бумажной работы — это еще скучнее, чем быть матросом, они не учитывали.

Выбор развлечений на контейнеровозе был небольшой: столовая, «лаунж» с плейстейшеном, библиотека с книжками на английском, прогулка по палубе, которая позволялась далеко не всегда, и капитанский мостик. И так — все 15 дней.

В один из дней по совету Луки я попросил разрешения посетить моторный отсек. После многодневного исследования железных коридоров, столовой и мостика посещение моторного отсека — еще более шумного, грязного и наполненного приборами, чем палуба, — стало для меня, можно сказать, событием.

Примерно на середине странствования контейнеровозом я решил сделать сюрприз для ставших мне почти друзьями шриланкийцев: напросился к ним на кухню, чтобы приготовить для них ужин. Вернее, помочь поварам, следуя их подсказкам.

Там меня встретили радушно. Однако, зайдя на камбуз, я решил, что попал в ад или на гигантскую раскаленную печь без какой-либо нормальной вытяжки. GoPro мне пришлось несколько раз класть в морозилку — она нагревалась, запотевала, и я всерьез начал переживать за свою технику. Переживать за себя было поздно: назвался поваром — готовь свое карри.

«А ведь они работают так каждый день, с утра до вечера… — думал я, обливаясь потом. — И остаются такими добродушными, всем довольными… Как этому научиться? И надо ли?»

В этот вечер мне больше всего хотелось именно работать, сделать хоть что-то полезное. Я решил не просто приготовить ужин, но и поработать официантом и подать еду моим новым друзьям: пусть хоть на один вечер почувствуют себя людьми.

Их глаза и благодарные улыбки я не забуду долго. С того дня мы еще больше подружились: они наперебой показывали мне фотографии своих родных, рассказывали, как любят свои семьи и мечтают вернуться к ним «с мешком денег, чтобы те стали счастливыми». Пусть так и будет с каждым из них.

* * *

Были в череде дней созерцания стенки каюты, созерцания океана в иллюминатор и с палубы, а также нечастые «увольнительные» — вылазки на берег в портах.

Было это так же жестко, как и погрузка на борт и пребывание на борту контейнеровоза. Но эти нечастые вылазки (всего их было три) хоть на какое-то время дарили ощущение свободы и, конечно, возможность снова обрести интернет, а значит — связь с миром.