А что скажут люди? Как преодолеть страх чужого мнения и наконец стать собой

К сожалению, это скорее исключение, чем правило. Глубоко укоренившиеся модели поведения делают перемены сложной задачей. Мы знаем, что должны измениться, но часто не делаем этого до тех пор, пока не придется. Мы опускаемся на самое дно. Или боль становится невыносимой. Мы вынуждены пересмотреть то, как мы функционируем в этом мире.

По моему опыту, меняться нас часто заставляет боль. Так было и с Бетховеном.

«Гейлигенштадтское завещание» – это то самое дно для Бетховена. Однако послание также ознаменовало фундаментальное изменение отношения к общественному одобрению и признанию, и это не совпадение, что «завещание» – одно из величайших творческих излияний в истории человечества. Высказав вслух свое отчаяние, Бетховен принял свою глухоту как часть себя и решил полностью развить свои музыкальные способности, чего бы это ни стоило: «<…> Недоставало немногого, чтобы я не покончил с собой. Лишь оно, искусство, меня удержало. Ах, мне казалось немыслимым покинуть мир раньше, чем я исполню все то, к чему чувствовал себя предназначенным. <…> Терпение – так отныне зовется то, чем я должен руководствоваться. У меня оно есть».

Бетховен решил обнажить свой самый большой страх и тем самым освободился от парализующей хватки FOPO. «Все зло таинственно и проявляется сильнее всего в одиночестве, – писал он. – При обсуждении с другими оно кажется легче переносимым, потому что человек до конца осознает, чего боится, и чувствует себя так, будто уже справился с этим»[17]. Вместо того чтобы разрушить его жизнь, признание до невообразимой степени освободило его. Больше не пытаясь управлять тем, как его воспринимают другие люди, он вновь обрел контроль над своей жизнью.

<p>Путь к мастерству</p>

Когда Бетховен перестал беспокоиться о том, что думают о нем другие люди, он стал творить не для мира вокруг, а изнутри собственного мира. Приняв первое правило, он встал на путь мастерства.

Мастерство – это жизнь, где внутренние директивы находят выражение во внешнем мире. Когда нет финишной черты, которую надо пересечь, мастерство – это любовь к опыту, честности, правде и постоянным исследованиям. На путь мастерства можно ступить только после того, как человек примет на себя фундаментальное обязательство действовать по принципу изнутри наружу.

Одного технического совершенства недостаточно, чтобы пройти путь к мастерству. Если вы творите не потому, что это соответствует вашей сущности, то вы просто отличный исполнитель, а не мастер. Если вы намереваетесь измерить температуру окружающего мира, прежде чем прикоснуться к огню внутри себя, вы никогда не раскроете свой потенциал.

Мастерство – это не сравнение. Если бы Бетховена до «Гейлигенштадтского завещания» сравнивали с предшествующими ему великими композиторами, то, скорее всего, сошлись бы во мнении, что он был мастером. Но сравнивать мастерство Бетховена с мастерством Баха или Моцарта бессмысленно.

Основополагающее мерило мастерства – то, кем каждый из нас в отдельности способен стать, и мы не узнаем, каково это, пока не примем первое правило мастерства.

Чем важнее для нас то, что мы не можем контролировать, тем меньше у нас контроля.

Бетховен перестал растрачивать внутренние ресурсы, пытаясь повлиять на условия, которые он не мог контролировать, и сконцентрировался на совершенствовании того, что было ему подвластно.

Он отказался от карьеры пианиста-виртуоза, чтобы сосредоточиться на сочинительстве. Когда Бетховен отпустил то, кем, по его мнению, он должен быть, он в полной мере стал тем, кем был способен стать. Он создал мир звуков, не похожий ни на что ранее известное.

Под конец жизни глухой Бетховен написал свою последнюю симфонию – одно из величайших достижений в истории музыки. На премьере Симфонии № 9 в венском театре «Кернтнертор» 7 мая 1824 года Бетховен впервые за более чем 10 лет выступил на сцене, где «дирижировал» оркестром. Из-за его глухоты музыкантам было приказано следовать за настоящим дирижером, Михаэлем Умлауфом. Но Бетховен не смог сдержаться и не продемонстрировать музыкантам стиль и энергию, которые он хотел видеть в этом произведении, с оживлением погрузившись в музыку беззвучного для него оркестра¹³

. В конце выступления Бетховен стоял лицом к оркестру и не мог слышать зрителей позади себя. Певица-контральто легонько коснулась Бетховена и повернула его к публике, чтобы он увидел гром аплодисментов и море развевающихся платочков и брошенных в воздух шляп.

Мы часто пытаемся контролировать взгляды других людей и то, что они о нас думают, но по иронии судьбы в стремлении к одобрению мы отказываемся от контроля над собственной жизнью. Как сказал Лао-цзы, философ, автор известного произведения «Дао дэ Цзин» и основатель даосизма: «Заботьтесь о том, что думают другие люди, и вы всегда будете их пленником».

<p>От слов к делу</p>

Давайте сделаем упражнение, чтобы четко понять, какие вещи мы действительно контролируем. Вы можете представить то, о чем я говорю, или взять ручку и бумагу и записать это (рис. 1–1).