Читаем А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 1 полностью

В «Дневнике» Вульфа большое место занимают беседы с Пушкиным на литературные темы: мемуарист тщательно заносит в него разговоры с Пушкиным, связанные с творческими замыслами поэта, его работой над «Арапом Петра Великого», «Полтавой», «Евгением Онегиным» и др. Не все оценки, даваемые Вульфом, бесспорны: иные покажутся нам сейчас глубоко несправедливыми, но в них неизменно звучит голос умного собеседника, мнение которого ценил сам поэт. «Дневник» писался для себя: в нем автор предельно откровенен; благодаря этому до нас дошли смелые и резкие пушкинские высказывания политического свойства: о цензуре Николая I, о недовольстве поэта своим камер-юнкерством. Ряд сообщений, восходящих к этому документу, имеет первостепенное значение (например, намерение поэта перейти в 1834 г. в «оппозицию»). Последняя встреча Вульфа с Пушкиным состоялась 11 апреля 1836 г. в Михайловском, куда поэт приезжал хоронить мать (ПиС, XXI-XXXII, с. 395). С годами юношеский либерализм Вульфа, однако, все более тускнел; в 50-60-е гг. от него не осталось и следа: Вульф превратился в рачительного хозяина, боровшегося с крестьянами в отстаивании своих помещичьих прав.

Летом 1866 г. М. И. Семевский, будущий редактор журнала «Русская старина», совершил поездку в пушкинские места Псковской губ. с целью собрать биографические материалы о Пушкине. Не застав в живых владелицу Тригорского П. А. Осипову и Анну Николаевну Вульф, Семевский познакомился с А. Н. Вульфом и М. И. Осиповой, близко знавшими Пушкина, и с их слов записал биографические рассказы о поэте, которые вошли в его статью «Прогулка в Тригорское», появившуюся в СПб. вед., 1866, № 139, 146, 157, 163, 168, 175. Эти рассказы относятся главным образом ко времени Михайловской ссылки поэта, не получившей освещения в «Дневнике» А. Вульфа (начатого позднее).

Впервые выдержки из «Дневника» опубликованы Л.Майковым в РС, 1899, т. 97, с. 499-537, т. 98, с. 39-59, а также в его книге «Пушкин», с. 163-222. Полный текст «Дневника» (за 1828-1832 гг.) опубликовал М. Л. Гофман (ПиС, вып. XXI-XXII, с. 1-310). Последнее по времени (наиболее полное) издание осуществлено было П. Е. Щеголевым и И. С. Зильберштейном в 1929 г., по которому и даются тексты в наст. изд.



491

 РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ М. И. СЕМЕВСКИМ. (Стр. 419). А. Н. Вульф. Дневник. М., «Федерация», 1929, с. 68-69, 38-39, 40-41, 39, 56, с проверкой по РС, 1870, № 4, с. 404-405.



492

 О так называемом «суеверии Пушкина» подробнее см. вступит. статью (см. также воспоминания С. А. Соболевского, П. В. Нащокина, А. А. Фукс и В. И. Даля во II томе наст. изд.).



493

 О появлении Пушкина в русской одежде на святогорской ярмарке писал в своем «Дневнике» опочецкий мещанин И. И. Лапин: «1825 год. 29 майя в Св. Горах был о девятой пятницы... и здесь имел щастие видеть Александру Сергеевича Г-на Пушкина, который некоторым образом удивил странною своею одежною, а на прим. У него была надета на голове соломенная шляпа, в ситцевой красной рубашке, опоясавши голубою ленточкою, с железною в руке тростию, с предлинными чор, бакинбардами, которые более походят на бороду так же с предлинными ногтями, с которыми он очищал шкорлупу в апельсинах и ел их с большим апетитом я думаю около 1/2 дюжин» (Л. И. Софийский. Город Опочка и его уезд в прошлом и настоящем. 1414-1914. Псков, 1912, с. 203). Этой записи вторит и донесение тайного агента А. К. Бошняка, отметившего, со слов соседей поэта, его обычай посещать ежегодную ярмарку в Святых Горах в «русском платье» (Б. Л. Модзалевский. Пушкин под тайным надзором, с. 13-16).



494

 Ссора Пушкина с Ф. И. Толстым (Американцем) имела место не в Москве, где Пушкин до ссылки в Михайловское не бывал (исключая детские годы), а в Петербурге, куда Толстой приезжал в октябре-ноябре 1819 г. (ОА, 1, с. 325). О последствиях этого столкновения см. подробнее: Письма, т. 1, с. 233-234. По приезде Пушкина в Москву в сентябре 1826 г. эта дуэль едва не состоялась: помирили противников общие приятели (РА, 1865, с. 1240, 1351).



495

 События эти происходили летом 1826 г., когда в Тригорское приехал погостить Н. М. Языков, учившийся вместе с Вульфом в Дерптском университете (Летопись, с. 710). Пробыв в Тригорском с середины июня по 20 июля 1826 г., Языков через Вульфа познакомился и близко сошелся с Пушкиным.Евпраксия Николаевна — Вульф (в замужестве Вревская), которой Пушкин посвятил ряд стихотворений («Если жизнь тебя обманет...», 1825; «К Зине», 1826), а также строчки в XXXII строфе пятой главы «Евгения Онегина» В Пушкинском доме хранится подаренный ей печатный экземпляр четвертой и пятой глав романа с надписью Пушкина: «Твоя от твоих, 22 февр. 1828 г.».



496

Перейти на страницу:

Все книги серии Серия литературных мемуаров

Ставка — жизнь.  Владимир Маяковский и его круг.
Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг.

Ни один писатель не был столь неразрывно связан с русской революцией, как Владимир Маяковский. В борьбе за новое общество принимало участие целое поколение людей, выросших на всепоглощающей идее революции. К этому поколению принадлежали Лили и Осип Брик. Невозможно говорить о Маяковском, не говоря о них, и наоборот. В 20-е годы союз Брики — Маяковский стал воплощением политического и эстетического авангарда — и новой авангардистской морали. Маяковский был первом поэтом революции, Осип — одним из ведущих идеологов в сфере культуры, а Лили с ее эмансипированными взглядами на любовь — символом современной женщины.Книга Б. Янгфельдта рассказывает не только об этом овеянном легендами любовном и дружеском союзе, но и о других людях, окружавших Маяковского, чьи судьбы были неразрывно связаны с той героической и трагической эпохой. Она рассказывает о водовороте политических, литературных и личных страстей, который для многих из них оказался гибельным. В книге, проиллюстрированной большим количеством редких фотографий, использованы не известные до сих пор документы из личного архива Л. Ю. Брик и архива британской госбезопасности.

Бенгт Янгфельдт

Биографии и Мемуары / Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное