Читаем А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 1 полностью

 М. И. ОСИПОВА: Мария Ивановна Осипова (1820-1896) — одна из младших дочерей П. А. Осиповой от ее второго брака с И. С. Осиповым — росла и воспитывалась в Тригорском в атмосфере постоянного духовного общения с Пушкиным, глубокого уважения к нему, в сознании сопричастности к жизни гениального поэта. Она восприняла от старшего поколения внимание и любовь ко всему, что связано с именем Пушкина. Облик поэта ярко запечатлелся в памяти М. И. Осиповой, любившей вспоминать о своих детских проделках над поэтом, о его заступничестве перед строгой «маменькой», о его доброте и отзывчивости.

Осенью 1835 г. юная М. Осипова (в то время пятнадцатилетняя девушка) внушила поэту чувство, отразившееся в стихотворении «Я думал, сердце позабыло...», навеянное встречей с нею в Тригорском см.: «Труды Публичной библиотеки им. Ленина», вып. III, «Academia», 1934, с. 42-43).

В феврале 1837 г. М. И. Осипова вместе с матерью и младшей сестрой Екатериной была в Тригорском и присутствовала на погребении Пушкина. Сопровождавший тело поэта А. И. Тургенев, познакомившись с нею, назвал ее «милой и умной почитательницей великого русского таланта Пушкина» (ПиС, вып. I, с. 54). Согретые любовью к поэту, рассказы ее о Пушкине, записанные М. И. Семевским (см. с. 429 наст. изд.), несмотря на свою отрывочность и лаконизм, воссоздают в наиболее характерных чертах живой образ поэта. Мягкий юмор, которым Осипова окрашивает свой рассказ, сочетается у нее с точностью и уважением к фактам. Достоверность сообщаемых ею сведений (в числе которых и столь важное для понимания общественной позиции Пушкина известие о несостоявшейся поездке в Петербург в декабре 1825 г.) делает ее воспоминания ценным источником для изучения биографии Пушкина.

М. И. Осипова, ставшая после смерти матери вместе с А. Н. Вульфом владелицей Тригорского, прожила в нем всю свою жизнь. Тесные.дружеские отношения связывали ее с родными поэта (см.: ПиС, вып. XXI-XXII, с. 403-410). Устные рассказы М. И. Осиповой известны в записях М. И. Семевского, П. В. Анненкова (Анненков, с. 281) и П. А. Ефремова (РС, 1879, № 11, с. 519). Мы отдаем предпочтение записи М. И. Семевского, как наиболее полной и обстоятельной, к тому же сделанной в 1866 г., то есть значительно раньше записи Ефремова.



519

 РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ М. И. СЕМЕВСКИМ. (Стр. 429). А. Н. Вульф. Дневник. М., «Федерация», 1929, с. 35-36,40, 67-68, 80, 74-75.



520

 Немецкий язык Пушкин начал изучать только в лицейские годы (см. подробнее: Я. К. Грот, с. 231). О своем знании немецкого языка позднее он сообщал К.Полевому: «Только с немецким не могу я сладить. Выучусь ему и опять все забуду: это случалось уже не раз» («Живописное обозрение», 1837, III, л. 3, № 80. Подробнее см.: Рукою П., с. 22-23).



521

 После женитьбы Пушкин бывал в Михайловском и Тригорском три раза: 8-12 мая 1835 г. (ПиС, вып. I, с. 1.44); в сентябре — октябре 1835 г. (

XVI, 47; ПиС, вып. XVII-XVIII, с. 184); в апреле 1836 г. (в связи с похоронами матери, Н. О. Пушкиной). Учитывая настроение поэта, описываемый М.Осиповой эпизод мог относиться лишь к 1835 г.



522

 Акулина Памфиловна — жена отца Герасима, «первая вестовщица во всем околотке» — персонаж «Капитанской дочки» Пушкина. Героя с именем Пимен Ильич в прозе Пушкина нет: возможно, М.Осипова имела в виду Пимена из «Бориса Годунова».



523

 Речь идет о кратковременной (всего на четыре дня) поездке Пушкина в Тригорское в мае 1835 г. (см. выше прим. 2), о котором А. Н. Вульф сообщила своей сестре баронессе Е. Н. Вревской: «Ты была удивлена приездом Пушкина и не можешь понять цели его путешествия. Но я думаю — это просто было для того, чтобы проехаться повидать тебя и маменьку, в Тригорское, Голубово и Михайловское, потому что никакой другой благовидной причины я не вижу. Возможно ли, чтобы он предпринял это путешествие в подобное время, чтобы поговорить с маменькой о двух тысячах рублей, которые он ей должен. <...> Пушкин в восхищении от деревенской жизни и говорит, что это вызывает в нем желание там остаться. Но его жена не имеет к этому никакого желания, и потом его не отпустят» (ПиС, выл. XXI-XXII, с. 325). Пушкин тяготился столичной жизнью и намеревался, получив длительный отпуск или отставку, переехать в Михайловское на три-четыре года, о чем неоднократно писал в своих письмах 1834-1835 гг. Намерение это не осуществилось: Николай I держал поэта (в придворном плену».



524

Перейти на страницу:

Все книги серии Серия литературных мемуаров

Ставка — жизнь.  Владимир Маяковский и его круг.
Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг.

Ни один писатель не был столь неразрывно связан с русской революцией, как Владимир Маяковский. В борьбе за новое общество принимало участие целое поколение людей, выросших на всепоглощающей идее революции. К этому поколению принадлежали Лили и Осип Брик. Невозможно говорить о Маяковском, не говоря о них, и наоборот. В 20-е годы союз Брики — Маяковский стал воплощением политического и эстетического авангарда — и новой авангардистской морали. Маяковский был первом поэтом революции, Осип — одним из ведущих идеологов в сфере культуры, а Лили с ее эмансипированными взглядами на любовь — символом современной женщины.Книга Б. Янгфельдта рассказывает не только об этом овеянном легендами любовном и дружеском союзе, но и о других людях, окружавших Маяковского, чьи судьбы были неразрывно связаны с той героической и трагической эпохой. Она рассказывает о водовороте политических, литературных и личных страстей, который для многих из них оказался гибельным. В книге, проиллюстрированной большим количеством редких фотографий, использованы не известные до сих пор документы из личного архива Л. Ю. Брик и архива британской госбезопасности.

Бенгт Янгфельдт

Биографии и Мемуары / Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное