Читаем А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 1 полностью

 Сообщение о несостоявшейся поездке Пушкина в Петербург в декабре 1825 г. занимает центральное место в воспоминаниях М. И. Осиповой. Это второе по времени появления в печати документальное свидетельство о ней (впервые на этот важный эпизод в жизни Пушкина указал, с его слов, А.Мицкевич — «Pisma Adama Mickiewicza», т. IX, 1860, с. 293); третье содержалось в статье «Таинственные примеры в жизни Пушкина» С. А. Соболевского (т. II, с. 7 наст. изд.), у которого этот рассказ заимствовал М. П. Погодин (см.: «Простая речь о мудреных вещах», изд. 3-е. М., 1873, с. 178-179; см. об этом у Вяземского и Даля, т. II наст. изд.). Основным пунктом расхождения в показаниях мемуаристов явилась хронологическая приуроченность этой поездки Пушкина. Соболевский, Вяземский, Даль относили ее ко времени до получения в Михайловском известия о восстании; М. И. Осипова — единственная среди них непосредственная свидетельница этих событий (в своем рассказе опиравшаяся на семейные воспоминания, так как ей самой в это время было 5 лет) — связывает ее с получением известия о «бунте» в Петербурге. Детальный анализ всех мемуарных свидетельств, связанных с несостоявшейся поездкой Пушкина, привел С.Гессена к выводу, что рассказ Осиповой является наиболее достоверным (см.: П.Врем; т. 2, с. 361-384).



525

 Об участии Л. С. Пушкина в событиях 14 декабря известно из показаний В. К. Кюхельбекера, который, однако, подчеркнул, что тот «пришел на площадь из одного ребяческого любопытства» («Восстание декабристов», Т.II, М.-Л., 1925, с. 173,180). Несмотря на то что Л.Пушкин был в этот день вместе с восставшими декабристами и даже вооружился палашом, отнятым у жандармов, он не привлекался к следствию по делу декабристов.



526

 Хронологическая неточность: Пушкин выехал из Михайловского в сопровождении фельдъегеря по вызову Николая I в Москву в ночь с 3 на 4 сентября (см. запись П. А. Осиповой на календаре: ПиС, вып. I, с. 141). Отъезд Пушкина вызвал переполох в Михайловском и Тригорском (см. также воспоминания П.Парфенова, с. 435 наст. изд.), вследствие чего Пушкин из Пскова послал П. А. Осиповой записку, разъясняющую обстоятельства этого отъезда (

XIII, 294).



527

 П. ПАРФЕНОВ: Петр Парфенов (около 1803 — не ранее 1859) — дворовый села Михайловского, кучер Пушкина. По словам М. И. Осиповой (см. А. Вульф, с. 74), «помнил и хорошо знал» Пушкина, так как служил при нем во время пребывания поэта в Михайловском (в 1824-1826 гг. и позднее).

Летом 1859 г. Михайловское посетил почитатель Пушкина и ученик профессора Петербургского университета А. В. Никитенко К. А. Тимофеев, который, узнав заранее, «есть ли в усадьбе кто-нибудь из дворовых, кто бы помнил Пушкина», отыскал бывшего пушкинского кучера, который оказался «стариком лет за 60, еще бодрым», «толковым», прекрасно помнящим своего барина Александра Сергеевича (ЖМНП, 1859, ч. CIII, отд. II, с. 270). Подробно записав рассказы Петра о Пушкине, К. А. Тимофеев не указал фамилии своего собеседника, которая, однако, легко устанавливается по данным «ревижских сказок 1816, 1833 и 1838», опубликованным П. Е. Щеголевым в его книге «Пушкин и мужики» (М., «Федерация», 1928. с. 268). Рассказы Петра известны и в записи А. И. Фаресова, менее содержательной и сделанной значительно позднее (ИВ, 1899, № 7, с. 160). Рассказы П.Парфенова в обстоятельной, точной передаче К. А. Тимофеева воссоздают облик поэта в восприятии человека из народа: в них Пушкин предстает не только «добрым» барином. Идя от своих личных впечатлений, «мемуарист» из крепостных крестьян отдает дань и бытующим в народе преданиям и легендам о Пушкине.



528

 РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ К. А. ТИМОФЕЕВЫМ. (Стр. 433). ЖМНП, 1859, ч. CIII, отд. II, с. 270-275.



529

 Неточная цитата из XVIII строфы седьмой главы «Евгения Онегина».



530

 Ср. с описанием пушкинского кабинета Е. И. Фок (с. 437).



531

 Из Одессы Пушкин приехал в г. Опочку Псковской губ. 9 августа 1824 г. Отсюда на своих лошадях с кучером Петром отправился в Михайловское (Летопись, с. 504).



532

 Пушкин писал Д. М. Шварцу в начале декабря 1824 г. из Михайловского: «вечером слушаю сказки моей няни, оригинала няни Татьяны...» (XIII, 129).



533

 Ср. рассказ крестьянина деревни Гайки Афанасия (в записи Владимирова): «Бывало, идет А С.Пушкин дорогою, возьмет свою палку и кинет вперед, дойдет до нее, подымет и опять бросит вперед и продолжает другой раз кидать ее до тех пор, пока не приходил домой в село» (РА, 1892, № 1, с. 97). О русском платье Пушкина см. также прим. 2 к «Рассказам о Пушкине» А. Вульфа.



534

 О секретном надзоре за Пушкиным см. прим. 1 к воспоминаниям А. М. Горчакова (с. 504). П.Парфенов путает имена Рокотова (Иван) и Пещурова (Алексей).



535

Перейти на страницу:

Все книги серии Серия литературных мемуаров

Ставка — жизнь.  Владимир Маяковский и его круг.
Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг.

Ни один писатель не был столь неразрывно связан с русской революцией, как Владимир Маяковский. В борьбе за новое общество принимало участие целое поколение людей, выросших на всепоглощающей идее революции. К этому поколению принадлежали Лили и Осип Брик. Невозможно говорить о Маяковском, не говоря о них, и наоборот. В 20-е годы союз Брики — Маяковский стал воплощением политического и эстетического авангарда — и новой авангардистской морали. Маяковский был первом поэтом революции, Осип — одним из ведущих идеологов в сфере культуры, а Лили с ее эмансипированными взглядами на любовь — символом современной женщины.Книга Б. Янгфельдта рассказывает не только об этом овеянном легендами любовном и дружеском союзе, но и о других людях, окружавших Маяковского, чьи судьбы были неразрывно связаны с той героической и трагической эпохой. Она рассказывает о водовороте политических, литературных и личных страстей, который для многих из них оказался гибельным. В книге, проиллюстрированной большим количеством редких фотографий, использованы не известные до сих пор документы из личного архива Л. Ю. Брик и архива британской госбезопасности.

Бенгт Янгфельдт

Биографии и Мемуары / Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное