Адам Смит «О богатстве народов»

Так что, оказывается, и голая картошка бедным нисколько не вредит:

«Грузчики, и разносчики угля в Лондоне, и те несчастные женщины, что живут проституцией, — возможно, самые сильные мужчины и самые красивые женщины в Британии; говорят, что они, по большей части, происходят из низших слоев народа Ирландии, которые кормятся, в основном, этим Корнем».

В восемнадцатом веке бедные еще не приобрели современного статуса, приравненного к особо ценному источнику всяких причуд, моды и наркотиков. Низшие классы обычно открыто признавали низшими, а не втайне считали низшими, скрывая при этом свое чувство вины за неправедные мысли. Даже такой благопристойный человек, как Адам Смит, признавал их более низкое положение, не задумываясь ни о какой пристойности. Исполняя роль политического советника, Смит написал следующее, очевидно, не давая себе ясный отчет, что этим он вступает в противоречие с самыми важными положениями «Богатства народов»:

«На трезвых и работящих бедных налоги [на роскошь] действуют как законы, регулирующие расходы, и располагают их или умерить общие траты, или воздерживаться от тех чрезмерностей, которые они не смогут больше с легкостью позволять себе. Возможно, такая форсированная законом бережливость не ослабит, а напротив, усилит их способности к должному содержанию семьи».

Возможно. Как и то, что раздумья над налогообложением не только наводят на дурные мысли, но способны вообще свести с ума. Сложно преодолеть ощущение, что Смит был немного не в своем уме, когда заявил следующее: «Как бы то ни было, каждый налог, для того человека, кто платит его, — это не знак рабства, но знак свободы. Он обозначает, что этот человек, хотя и подчиняется правительству, но на деле является полноправным обладателем своей собственности, и сам не является собственностью какого-либо хозяина». И Смит должен был быть совершенно не в своем уме, когда писал о налоге на доход землевладельца от аренды его земли: «Хотя часть этого дохода будет пущена на оплату затрат государства, зато никаких дополнительных препятствий для производства установлено не будет».

Да, налоги доводят до крайнего безумия. И Смит опять демонстрирует это заявлением, которое просто невозможно произнести, не страдая помутнением рассудка: «В дополнение ко всему, когда ресурсы подобающих объектов налогообложения исчерпаны… налоги должны быть наложены на менее подобающие».

Но все-таки не все мелкие рекомендации Смита были бесполезными, противоречивыми или сумасшедшими. Например, ему удалось одной фразой перечеркнуть популярное представление о том, что совершенно нормально для правительственных чиновников заниматься бизнесом: «Не может быть великой та страна, у руководителей которой остается досуг, чтобы торговать вином или держать аптеку».

Он также прояснил еще кое-что в тумане, окутывающем наш любимый национальный внешний долг. Оказалось, им скрыт еще один амбар, из которого правительству может быть очень удобно подворовывать:

«Каждый новый налог ощутим для народа, в большей или меньшей степени, его введение всегда вызывает недовольный ропот, и встречает неприятие и противостояние… Долг же не сразу становится ощутимым, и не вызывает ни ропота ни жалоб». А «Когда национальные долги наконец-то собраны, все же редко, я полагаю, случается, чтобы они были честно и полностью выплачены».

И также выгодно заниматься фальсификацией, влекущей обесценивание валюты, которая может быть выдана за ошибку, а на деле быть «несправедливым и вероломным мошенничеством». Что в свою очередь неизбежно ведет к инфляции, которая «…влечет всеобщее и самое разрушительное разорение частных лиц; обогащая в большинстве случаев праздных и неумеренных должников за счет потерь работящих и бережливых кредиторов».

Так что как знать — может быть, каждый раз, когда вы обналичиваете счет за социальную страховку, вы делаете свой вклад чью-то в покупку поля для гольфа.