Адам Смит «О богатстве народов»

Политика невосприимчива к очевидной и простой системе естественных свобод. Для политики такой системы просто нет, иначе она ставила бы под сомнение само существование политики. Вообразите себе политика, который восходит на трибуну, выдерживает должную паузу и говорит: «А, делайте что хотите».

Что касается более успешных деятелей, чем этот бедняга, Смит — не особенно стесняясь в выражениях — описал их общий характер в одном из разделов «Теории нравственных чувств», добавленном в 1790-м:

«Им не хватает скромности; они часто самонадеянны, высокомерны и нахальны; великие почитатели самих себя, презирающие других людей… Их чрезмерное самомнение, основанное лишь на собственном непомерном самообожании, ослепляет простонародье… Нередко случающийся и зачастую поразительный успех самых невежественных мошенников и самозванцев… показывает, как легко народные массы попадают под влияние и становятся жертвами самых низких и безосновательных претензий».

Но — и в политике всегда есть место «но». Как и следующему за ним «хотя»:

«Случается, что эти претензии подтверждаются реальными и твердыми заслугами, когда они отражены в делах со всем тем блеском, с которым были предъявлены, когда они поддерживаются заполученным высоким положением и огромной властью… хотя даже и тогда человек способен поддаться тщеславию и попусту выставлять себя на всеобщее восхищение».

Что было для Смита в политике самым убийственным, так это неспособность даже самых законных политических систем провести четкую разделительную черту между справедливостью и несправедливостью. И это отнюдь не вина политики. В «Богатстве народов» Смит выдвинул конкретные требования к политическому порядку, который будет способствовать благоденствию страны:

«Коммерция и производство вряд ли смогут долго процветать в таком государстве, которое не печется постоянно и с самым большим усердием о правосудии, в котором люди не чувствуют себя в безопасности и не уверены в безопасности своей собственности, в которых доверие к свободным договорам и контрактам не охраняется законом, и в котором государство не обладает достаточным авторитетом, чтобы внушить народу доверие и безусловное уважение к закону».

Правосудие необходимо для защиты собственности. Но все же, во многих отношениях, собственность неизбежно и необходимо несправедлива: «Там, где есть владение огромными состояниями, там всегда есть и огромное неравенство». Смит писал, что мы вправе вершить правосудие в соответствии с законом, но «там где нет собственности… гражданское правительство вовсе не так необходимо». Но в таком случае, мы получим отрицание закона и священного права собственности, как в беззаконном собственничестве феодализма или Мао. Так что, выходит — политические системы все же должны быть установлены, чтобы защитить несправедливость собственности справедливостью закона.

Но Адам Смит не был поклонником абсурда. С политической критикой такого рода куда лучше справлялись Джонатан Свифт или Бернард де Мандевиль. В начале 1700-х Мандевиль написал «Басню о пчелах», поэму и комментарий к ней, в котором заявил: «Я льщу себе, что показал… то, что мы называем злом, когда говорим, что зло правит этим миром — великий принцип естественной морали, столь разрушительный на первый взгляд, но все же… созидающий человеческие общества».

Даже самый никчемный работяга

Сделал что-то для общего блага.

<…>

… миллион бедняков надрывался,

Чтобы кто-то в роскоши купался.

И на Гордость пахал еще миллион.

Сами Тщеславие и Зависть Министрами промышленности оказались,

Их советниками были Прихоть и Непостоянство В одеждах, мебели и яствах.

Так эти странные и глупые пороки повернули Торговли колесо, и им бессменно рулят.

<…>

Вот так изобретательность вскормил порок,