Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Старший вестовой Оми говорит: даже после того, как возбуждение, поднятое в стране Пёрл-Харбором, стало спадать, пачки писем толщиной сантиметров двадцать продолжали приходить к Ямамото каждый день. От старых генералов и правых, которые когда-то его так ненавидели; от семей моряков, служивших у него, и даже от учеников начальных классов; по стилю варьировали от простых панегириков до весьма нахальных просьб, – скажем, директора деревенской школы прислать образец его каллиграфии, чтобы использовать как приз лучшей школе в префектуре. Ямамото, с его наивным чувством обязательности, лично писал ответы кисточкой и тушью на каждое послание. Потому и нет ничего необычного, что тут и там все еще хранятся письма, написанные рукой Ямамото; всякая коллекция его писем почти наверняка огромна. Однако большая их часть, скорее всего, вежливые отписки и выражения благодарности, а ценность их лишь в том, что они написаны рукой Ямамото; если письма представляли собой нечто большее, чем вежливая отписка, они чаще всего не сохранялись.

Общее количество писем, будь то официальных или личных, по которым можно судить о подлинных мыслях Ямамото, не так велико; отберем два-три, написанных в первые дни войны, из тех, что цитировались в разных документах, или мною собственноручно скопированных.

В начале 1942 года, 9 января, Ямамото послал ответ на благодарственное письмо от Огаты Такеторы; вот отрывок из него: «Благодарю за Ваше любезное письмо под Новый год. Военный человек едва ли может хвалиться тем, что „поразил спящего врага“; тут важнее позор, который переживает побежденный. Хотел бы, чтобы Вы оценили, увидев своими глазами, то, что делает враг: уверен, – взбешенный и возмущенный, он вскоре нанесет решительный контрудар, будет ли то полномасштабное морское сражение, воздушные налеты на Японию или мощная атака на главные силы нашего флота. В любом случае мое единственное желание – довести до конца первую стадию операций, до того как враг оправится, и по крайней мере внешне достичь какой-то основы для затяжной войны…»

Пассаж из письма Харады Кумао от 19 декабря 1941 года: «Благоприятные результаты, достигнутые в начале войны, позволяют предположить, что Госпожа Удача все еще благосклонна к Японии…»

Всякий, кто внимательно прочтет эти строки, остановится на таких фразах, как «Госпожа Удача все еще благосклонна к Японии», или «по крайней мере, внешне достичь какой-то основы для затяжной войны…». В те времена такие письма не публиковали.

Из письма к сестре Казуко 18 декабря: «Война наконец началась, но нет причин куда-то спешить, потому что почти наверняка она будет тянуться десятилетиями. Общество, похоже, делает много шума из ничего. Не думаю, что это на пользу образованию, общественной морали или росту производства… Не вижу, почему бы так возбуждаться, если кто-то потопил горсточку военных кораблей».

А вот письмо, адресованное главнокомандующему флота китайского района Коге Минеичи, который находился в Шанхае:

«Твое письмо от 15 декабря получил второго числа (говорят, в Куре накопилось сто тысяч писем и с ними не управляются). Большое спасибо за поздравления. Я со своей стороны должен поздравить тебя с взятием Гонконга несколько раньше, чем планировалось. Сейчас, когда Гонконг взят, мы, считаю, если посильнее ударим по Бирме, прищемим Чан (Кайши. – X. А.). Можно ли что-нибудь тут сделать?

Британия и Америка как-то недооценили Японию, но, с их точки зрения, все происходящее – это как собака кусает руку, ее кормившую. Возможно, Америка особенно намерена вскоре приступить к крупным операциям против Японии. Бездумное веселье дома действительно прискорбно; меня пугает, что при первом налете на Токио все станут увядать на глазах… На этой стадии мы не имеем права расслабляться. Остается лишь сожалеть, что у них на Гавайях тогда не было, скажем, еще трех авианосцев. В твоей части мира дела могут быть другие, поскольку твой враг рядом с тобой, на суше, а здесь, кроме случайных страхов при появлении субмарин 14 декабря, мы просто, как обычно, попусту пялим глаза на море.

Вряд ли это веселый Новый год! Береги себя в этих холодах…

Против идеи налета на Гавайи серьезно возражали как в министерстве, так в частях, которые к этому имели отношение (кроме авиаторов). Заявляли, что, даже если кампания окажется успешной, это будет всего лишь показуха, а постигнет неудача – так она для Японии катастрофа. Посему у меня было в то время много неприятностей. Сейчас, однако, они довольны сами собой и рассуждают так, будто исход войны уже решен. Сказать правду, способности и проницательность верховного руководства флота волнуют меня сейчас больше, чем весь этот публичный гам».

Ямамото не мог себе позволить присоединиться к этой национальной эйфории, – очевидно, старался держаться в рамках и не позволить себя увлечь. Нельзя сказать, что в своих письмах к выдающимся лицам он искренен в выражении чувств; за исключением немногих друзей, таких, как Хори Тейкичи и Эномото Сигехару, только с Чийоко и еще одной-двумя женщинами мог он поделиться тяжестью на сердце.