Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

– Японские города, знаете, построенные в основном из дерева и бумаги, очень легко загораются. Армия много шумит, но, если придет война и начнутся крупномасштабные воздушные налеты, – и говорить нечего, что произойдет. Видели вы когда-нибудь море огня, когда падает самолет морской авиации и бензин начинает гореть на поверхности воды? Это настоящий ад, я вам скажу, – и это на воде! – И еще добавил: – Как мне представляется, морские операции будущего – это захват какого-нибудь острова, затем строительство аэродрома в максимально короткое время (за неделю или что-то в этом роде), потом переброска воздушных соединений и использование их для завоевания контроля в воздухе и на поверхности следующего участка океана. Вы думаете, это возможно при нынешних возможностях промышленности Японии?

Именно эту стратегию применяли американские войска во Второй мировой войне в продвижении к Японии после захвата Гуадалканала и перехода в контрнаступление.

– Как-то, когда доступ к Хоккайдо был открыт, – продолжал Ямамото, – кто-то предложил внедрить механизацию ведущихся строительных работ; но ничего из этого не вышло: во время депрессии дешевле использовать человеческий труд. Япония тогда упустила важный шанс. Флот только начал исследования, направленные на развитие строительного оборудования, но масштаб научных работ оказывался слишком мал, чтобы извлечь какую-то пользу. Эта проблема касается всех, не только флота.

Немногие армии в мире могут сравниться с японской в придании особого значения «духу» в ущерб научному ноу-хау, механизации и модернизации. Рассказывают, например, историю о том, как армия противилась благоустройству (мощению) дороги в Сендай-сити под предлогом, что «она повредит копыта лошадей». Открытая нелюбовь к армии, говорит Мацумото, часто прорывалась в случайном разговоре Ямамото. Из других источников известно, как на конференции, в которой участвовали представители и армии, и флота, один армейский офицер высокого ранга, сидевший рядом с Ямамото, встал и обратился к собравшимся с нескончаемой речью. Ямамото спокойно и незаметно для оратора отодвинул его кресло. Сделал ли он это в шутку или нет, но в результате офицер, садясь мимо кресла, рухнул на пол. Ямамото не засмеялся и не произнес ни слова извинения – просто сидел и смотрел прямо перед собой, будто ничего не произошло.

В книге Такаги Сокичи есть рассказ о том, как Ямамото в период пребывания на посту заместителя министра подшутил над Тодзо Хидеки, своим коллегой, занимающим аналогичный пост в военном министерстве. Даже в те дни Тодзо, красноречивый оратор, любил высказывать свое мнение, какого бы предмета ни касалась беседа. Однажды на конференции заместителей министров встал вопрос об авиации, и Тодзо парализовал присутствующих длиннейшим докладом о действиях отборных армейских авиачастей. Ямамото молча слушал, до тех пор пока Тодзо не замолк, чтобы перевести дух; потом прокомментировал с абсолютно невозмутимым лицом:

– Да это ли не здорово! А ваши самолеты и вправду летают?

В самом деле, известная флотская поговорка о «морских орлах и армейских цыплятах» содержала зерно истины, и собравшиеся вице-министры разразились хохотом; только Ямамото и Тодзо сидели с каменными лицами.

Ямамото не любил говорунов. По сдержанности с ним мог соперничать лишь Йонаи, хотя его ни в коем случае не отнесешь к людям трудным в общении. Другие вицеминистры, застенчивые члены элиты Токийского императорского университета, изредка оказывали уважение прессе, прикидываясь, что ее боятся, а в закулисных беседах выражая презрение к ней. А Ямамото проявлял искреннее внимание к прессе, активно с ней сотрудничая. Большинство репортеров – его современников признавали, что ни один другой чиновник из правительства не имел такой репутации в клубе Кокучокай, как Ямамото.

Циник может заявить, что Ямамото проявлял исключительный ум в завоевании прессы на свою сторону. Его несомненное искусство наверняка было в чем-то подсознательным. В любом случае, по мере того как он постепенно входил в свои обязанности, возникала ситуация взаимного доверия; скажи он только: «Это между нами», и ни один член клуба Кокучокаи не проронит ни слова о том, что ему стало известно.

Главой бюро по морским делам в морском министерстве при Йонаи и Ямамото был Тойода Соему. (Во время войны Тойода после гибели Ямамото и его преемника Коги Минеичи стал главнокомандующим Объединенного флота и последним начальником морского генерального штаба.) Он крайне не любил армейцев, часто называл их «навозом», «животными». Когда он ушел, чтобы занять другой пост, на должности второго руководителя бюро по морским делам у Ямамото его заменил Инуэ Сигейоси.