Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Как-то в один из этих дней Санемацу Юзуру – он служил ассистентом и министерским секретарем при Йонаи и Ямамото – увидел, как генерал-майор Касахара (говорят, только что вернулся из Германии) с портфелем, полным бумаг, зашел повидаться с заместителем министра и исчез вместе с Ямамото в кабинете. И вот тогда-то, говорит Санемацу, он впервые узнал о Трехстороннем пакте. Телеграмма, отправленная из военного министерства военному атташе Осимой (в ней следующие строки: «Оба министерства, военное и морское, согласились с основным направлением проекта договора, доставленного генерал-майором Касахарой, и достигли соглашения в отношении его принятия при следующих условиях…»), датирована 29 августа, вероятно 1938 года, так что это происходило примерно в то же время, когда и Ямамото узнал о Трехстороннем пакте.

После этого министр иностранных дел Угаки 30 сентября вышел из состава правительства Коноэ и на время Коноэ взял на себя исполнение его обязанностей. 8 октября посла Того Сигенори, составлявшего препятствие на пути проталкивания этого пакта, перевели из Берлина в Москву, военный атташе получил повышение, заняв его место, а Арита Начиро назначен 30 октября на пост министра иностранных дел. Почти все эти перемещения произведены по настоянию армейских кругов.

Вскоре после того, как Осима стал послом в Берлине, военный министр обратился к комитету пяти министров с предложением обсудить то, что он назвал «планом Осимы – Риббентропа». План все еще оставался расплывчатым – чем-то вроде продления и укрепления Антикоминтерновского пакта, направленного против Советского Союза и неопределенного в том, направлять ли его также против США, Британии и Франции. Но с того момента Ямамото вместе с Йонаи и Инуэ обязан повернуться к вопросу лицом.

Правда, это не означало, что на флоте беспрерывно его обсуждали; в течение долгих и утомительных месяцев до того, как покинуть морское министерство и стать главнокомандующим Объединенного флота, Ямамото вместе с Йонаи и Инуэ встречались только раз, может быть, два для такого конкретного обсуждения. «Мы все трое пришли к определенному выводу, – писал Инуэ, – поэтому нам никогда не приходилось спорить на эту тему».

Предмет их соглашения, кратко, – от заключения военного альянса с Германией нет никаких выгод. От союза с самым заклятым врагом Америки выигрывает только этот самый враг; Япония взамен получит лишь возрастающий риск войны с Америкой, без заметных преимуществ для себя. Именно такой войны флот больше всего хотел бы избежать. Ямамото имел обыкновение мрачно заявлять: «Если дела пойдут так и дальше, мы получим войну – войну с Соединенными Штатами».

Министр Йонаи отличался пылкой неприязнью к немцам. Пребывание в Германии в течение двух с половиной лет убедило его, что объединяться с этой нацией крайне опасно для любой страны. Прочитав «Майн кампф», он опять-таки ощутил угрозу, исходящую от Германии, с ее традиционным подходом сильной руки и нереалистичными мечтами об установлении в Европе «нового порядка».

Гитлеровскую Германию Йонаи терпеть не мог и, вполне естественно, питал отвращение к методам управления, осуществляемым Гитлером или его коммунистической разновидностью. Отвечая на вопрос члена Социалистической народной партии на заседании подкомитета по ассигнованиям на флот, он сказал практически следующее:

– Вооружения следует держать на минимально необходимом уровне; не думаю, что надо требовать невозможного. Но при любых вооружениях страна будет разбита, если пренебречь другими факторами. И конечно, есть предел тому, что подвергается контролю. Как мне видится, можно контролировать распределение продукции, но я не сторонник контроля за расходом. Если это допустить, сами методы контроля станут проблемой. Согласен, что должны предусматриваться все виды реформ, но считаю, что их следует достигать путем эволюции, а не революции.

Говорят, эта речь вызвала возбужденный шум на галерее прессы.

Такой реалистичный взгляд, присущий не только Йонаи, формировал основной настрой мыслей на флоте, развивавшийся под влиянием британского партнера. В этом отношении армия сильно отличалась; давно установилось тут традиционное поклонение Германии и стремление ее копировать; но что действительно странно, так это то, что даже во время Первой мировой войны, когда Япония соединила свою судьбу с Антантой, а Германия теоретически была ее врагом, некоторые офицеры в японской армии все еще продолжали почти открыто выражать симпатии к Германии и словами и делами. На флоте тоже не обошлось без прогерманской ориентации офицеров, а среди лидеров – такие непосредственные подчиненные Инуэ, как Ока Таказуми (начальник первого отдела бюро по морским делам), Ками Сигенори и другие члены бюро. Для Инуэ ситуация, когда в его прямом подчинении служили люди со взглядами совершенно противоположными его собственным, создавала большие неудобства.