Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Возникает, однако, вопрос – впоследствии он будет иметь отношение и к его успеху в Пёрл-Харборе, и к разгрому на Мидуэе, – всегда ли этот метод действовал на благо Ямамото. Например, в этом случае – извлечения нефти из воды – рождается ощущение, что он руководился скорее азартом игрока, чем чем-то более серьезным.

Еще один фактор – великая озабоченность, которую он всегда испытывал в связи с нефтью. В тот момент он ухватился бы за любую возможность получить горючее, – неудивительно, что, когда такой человек, как Ониси, сообщает ему об изобретении, рождающем нефть из воды, он в определенной мере желает верить.

Эксперименты в подвале департамента аэронавтики наконец начались – в присутствии множества экспертов из морского министерства, морского генерального штаба и самого департамента аэронавтики. Прошел час, другой – вода упорно отказывалась превращаться в нефть. Вечером второго дня, когда услышали, что сегодня можно ожидать результатов, все зрители собрались в назначенное время; не появился только сам изобретатель. На поиски отправили его ассистента; тот немного погодя сообщил: изобретатель приходит в себя на обочине дороги – кто-то попал камнем ему в голову; с ним приступ, его рвет кровью.

– Все это ложь! – взорвался Исикава, обращаясь к Ямамото. – Такой же трюк он устроил в Токуйяме. Никаких камней! Наверное, он ухитряется как-то пустить кровь; доктора, однако, считают, что мало кто намеренно устраивает такие штуки. Как только начинает понимать, что фокус с нефтью не удался, – тут и «припадок». Так или иначе, все это мошенничество. Не отменить ли эти опыты?

Но Ямамото это отверг:

– Не важно, трюк это или нет. Я намерен продолжать до тех пор, пока не пойму, в чем состоит обман.

Приказал собрать все стеклянные бутылки, участвующие в эксперименте, и сделать с них детальные зарисовки. Бутылки – из тех, что используются в аптеках для жидких лекарств; в стекле виднелись пузырьки. Тщательно зафиксировали в рисунках расположение пузырьков на каждой бутылке. Вскоре «припадок» изобретателя прошел; вечером третьего дня опыты проходили без перерывов. После полуночи, когда все изрядно утомились и уже погружались в дремоту, вдруг всплыла плотно запечатанная бутылка с водой, которую нагревали в ванне с горячей водой внутри устройства. Нарушен закон Архимеда – бутылка поднялась к поверхности воды; в бутылке – нефть.

Однако после сравнения всплывшей бутылки с той, что опечатана и заполнена водой, обнаружили, что расположение пузырьков не совпадает. Короче, бутылку подменили – продемонстрировали ловкость рук. «Ученых» препроводили в полицейский участок, а опыт, конечно, прервали. Санемацу и другие помощники испытали своеобразное удовлетворение («Я же говорил!»), смешанное с облегчением. Разговоры обо всем этом в министерстве не утихали несколько дней.

На всех произвело впечатление, как Ямамото довел процесс до самого конца, но не обошлось и без критики. Говорили, что просто смешно, когда заместитель министра приводит в Морской клуб изобретателя без репутации и посвящает целых три дня показу ловкости рук, угощая при этом каждого ужином. Почему не использовать хотя бы часть времени и энергии, которые он отдает таким опытам, для установления более тесных связей с армией, с той же смелостью и настойчивостью объясняя ей, где она допускает ошибки? Например, в ходе «китайского инцидента» прилагать упорные усилия, чтобы заставить армейских лидеров изменить свое мышление и следить за ситуацией. Как отмечали критики, Ямамото – человек эмоциональный: уж если ему что-то не понравилось – отказывается и впредь видеть какие-либо положительные перемены. В частности, со времен «инцидента 26 февраля» у него выработалась такая ненависть к армии, что один вид людей в армейской форме, он сам признавался, приводил его в бешенство. Это как-то допустимо для частного лица, но положение заместителя министра требует иного подхода. Учитывая, что отношения между армией и флотом не из лучших и верхние эшелоны избегают контактов, чего ожидать от офицеров в званиях капитана 1-го или 2-го ранга в бюро по морским делам?

6

Как можно предполагать по этой критике Ямамото, в его характере, несомненно, помимо открытости и пунктуальности, присутствовали и крайняя невыдержанность, и деспотичность. Хорошая иллюстрация его эмоциональности – история о том, как он «расплакался навзрыд» во время посещения семьи бывшего подчиненного, погибшего на войне. Лейтенант Нанго Сигеаки, выдающийся летчик и отличный командир, погиб в июле 1938 года в небе Наньчаня в Китае. Позднее его отец так описывал визит Ямамото к ним в дом:

«Все это произошло для меня совсем неожиданно – год назад, летом; только что мой старший сын Сигеаки погиб в бою под Наньчанем. Сигеаки служил в эскадре авианосцев, которой одно время командовал контр-адмирал Ямамото, и ежедневные встречи с этой впечатляющей личностью зародили и развили в нем искреннее восхищение и уважение к своему командиру…