Читаем Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг. полностью

5 января Хиранума Киичиро сформировал новый кабинет взамен правительства Коноэ. Морской министр Йонаи, военный министр Итагаки, министр иностранных дел Арита и несколько других членов прежнего кабинета сохранили за собой посты. Остались также при Йонаи заместитель министр Ямамото и начальник бюро по морским делам Инуэ. Таким образом, новый кабинет Хиранумы не внес изменений в лидерство на флоте.

В дневнике Йонаи есть такая запись: «5 января. Первое заседание кабинета Хиранумы. 10 января. Вопрос укрепления японо-германо-итальянского Антикоминтерновского пакта впервые поднят на заседании пяти министров». Неясно, то ли «впервые» означает в первый раз со времени прихода к власти Хиранумы, то ли впервые на заседаниях пяти министров официально обсуждался вопрос о возможном трехстороннем альянсе.

19 января министр иностранных дел Арита выдвинул следующие компромиссные предложения по данному вопросу:

«1. 1. Пакт в принципе направлен против Советского Союза, но также против Британии, Франции или любой другой нации, если этого требуют обстоятельства.

2. В случае войны с Советским Союзом естественно оказание военной помощи, но при войне с Британией, Францией или другой страной оказание помощи и ее размер полностью зависят от обстоятельств.

3. Официально пакт – продолжение Антикоминтерновского пакта (разделы 2 и 3 секретные)».

Этот документ, при всей его расплывчатости, содержал максимум уступок, возможных для Йонаи и Ариты. Короче, если бы договор заключался согласно этим строкам, Япония обещала военную помощь Германии, начни та войну с Россией; но если бы Германия развязала военные действия против Британии и Франции, Япония могла бы эту помощь и оказать, и не оказать, а выражение «Британии, Франции или любой другой нации» применено во избежание прямого использования слова «Америка». Вполне вероятно, что Йонаи и Ямамото очень неохотно согласились на такое компромиссное предложение. С другой стороны, Риббентроп, Осима и генеральный штаб, а также министр иностранных дел Чиано и посол в Италии Сиратори в равной степени должны быть недовольны половинчатостью предложений.

В итоге более семидесяти пяти заседаний пяти министров посвящено обсуждению этого вопроса при правительстве Хиранумы, которое просуществовало до конца августа. Развитие событий достигло стадии, когда в народе стали слагать такие стишки: «Хиранума отправился купить бушель риса, но не смог сделать это за один раз, а поэтому купил полбушеля сегодня, а вторую половину купит завтра». В этот период упорные усилия предпринимались Аритой с одобрения Йонаи, которого, в свою очередь, поддерживал Ямамото, чтобы ограничить трехсторонний военный альянс уровнем Антикоминтерновского пакта. Другими словами, они очень хотели избежать фиксации в договоре какого-либо обещания, которое вовлекло бы Японию в войну с Британией и Америкой.

Однако на практике японский флот, хотя и не явно, рассматривал Америку как своего первого «гипотетического противника». Флот готовился, имея в виду главным образом это, и огромные ассигнования на военно-морские силы предназначались исходя именно из этой гипотезы. Неудивительно, что правое крыло и ряд профессиональных военных начали высказывать недовольство слабоволием флота, который, как они утверждали, выставлял Америку врагом, когда хотел денег, но прятал голову под крыло, если возникала опасность прямой военной конфронтации с Британией и Америкой.

Самой упрямой «слабовольной» личностью среди всех, очевидно, считался Ямамото Исороку; и с этих пор угрозы и нападки правых на него лично стали все более частыми.

8

После поражения Японии в войне армия и флот (к сожалению, как видится сейчас) уничтожили огромное количество архивных материалов и прочей документации; среди уцелевших документов и тех, которые не удалось уничтожить, – не считая использовавшихся войсками США в качестве доказательств на Токийском процессе над военными преступниками, – в атмосфере хаоса некоторые унесены неизвестными лицами, а потом рассеяны по всей стране. Один из наиболее примечательных документов – «Досье кампании в поддержку заключения военного союза между Японией, Германией и Италией». Вначале оно находилось в юридическом бюро морского министерства, но потом его стали вести не лица, ответственные за кампанию, а те, на кого она нацелена. Иными словами, была коллекция документов (собранных современниками), показывающая, как правое крыло оказывало давление на флот, чтобы заставить его согласиться с заключением Трехстороннего пакта, и какие средства применяло в попытках шантажировать Йонаи и Ямамото.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное