Читаем Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг. полностью

Вице-адмирал Сумийяма долгое время состоял морским советником при императоре, заслужил доверие августейшей особы. Такеи Даисуке поделился с Ямамото своими сомнениями, по силам ли Сумийяме новые задачи. «Мы должны показать армии, – заявил Ямамото, – что назначение деятеля такого мягкого, джентльменского типа не означает изменения идеологии флота». Тем не менее то, что Ямамото проявил желание остаться на посту заместителя министра, предполагает некоторые перемены в поведении, – вспомним его раздраженные реплики три года назад, когда он сам стал заместителем министра: «Чему тут радоваться, – моряка вдруг двигают в политику…» Можно догадываться, что, несмотря на трудности и опасности, он стал проявлять определенный интерес, появлялось как будто даже призвание к работе заместителя министра морского флота.

Много лет спустя, когда кто-то поинтересовался у Йонаи, имел ли адмирал флота Ямамото какой-либо интерес к политике, тот ненадолго задумался, а потом ответил:

– Думаю, что да.

Это утверждение подкрепляется эпизодом, происшедшим на много лет раньше, когда Ямамото работал морским атташе в Вашингтоне. Он беседовал в своем офисе с первым помощником, и тот заметил:

– В императорском рескрипте говорится, что военнослужащие не должны заниматься политикой, поэтому я стараюсь не уделять много времени политическим событиям. Даже редко заглядываю в газеты там, где речь идет о политике.

– Глупости! – раздраженно отозвался Ямамото. – Не принимать никакого участия в политике вовсе не означает быть невеждой в этих делах!

Есть данные, что на флоте значительная часть настроилась в пользу того, чтобы Ямамото заменил Йонаи на посту морского министра, но Йонаи не давал на это согласия. Когда Такеи спросил, почему Ямамото не сделали его преемником, Йонаи ответил:

– Потому что Йосида придерживался такого же мнения, – и, подумав немного, добавил: – Видите ли, если бы мы волей-неволей направили туда Ямамото, он оказался бы под угрозой гибели.

Короче, очень возможно, что Йонаи не хотел стать виновником трагедии, которая могла бы произойти, окажись Ямамото на таком заметном и уязвимом посту.

Хорошо известен такой анекдот. Как-то во время разговора с министром Ямамото заметил в кабинете какого-то человека. Позже Йонаи извинился, что не представил его:

– Это знаменитый предсказатель судьбы. Он потом пришел ко мне и заявил, что вам надо быть осторожнее – у вас на лице печать предстоящей гибели от рук убийц.

Никто, однако, не знал, что это за личность – «предсказатель судьбы»; кое-кто утверждал: Йонаи, зная, что Ямамото проявляет неординарный интерес к таким вещам, как физиогномика, извлечение нефти из воды и т. п., сознательно солгал ему, чтобы как-то подтолкнуть к возвращению на море – туда, где относительно безопаснее.

Как-то рано утром журналист Мацумото Санкичи заглянул к Ямамото в морское министерство: столы и книжные полки в кабинете заместителя министра пусты, все ящики стола выдвинуты, и Ямамото просматривает их содержимое в ожидании прихода на смену себе Сумийямы.

– Так вы наконец возвращаетесь в море, – заметил Мацумото.

– Да, наконец-то!

Ямамото показался Мацумото явно раскрепощенным и веселым, как никогда.

Разговор коснулся совсем недавнего сенсационного шага Гитлера – подписания пакта о ненападении с Советским Союзом.

– Вот почему я не люблю диктаторов, – сказал Мацумото. – Уверен, что германская общественность в ужасе.

– Я тоже уверен, – с сардонической усмешкой откликнулся Ямамото, – но в два раза меньше, чем японская армия, если б вы меня спросили! – Помолчал, а потом добавил: – Человек, который меня заменит, совершенно другого типа – такой вежливый и добродушный, что его называют «святым» нашего флота. Потому с сего момента вам и вашим коллегам впредь лучше сюда не заскакивать.

Однако Мацумото, убежденный, что однажды Ямамото неизбежно станет морским министром, продолжал:

– Но рано или поздно вы все равно вернетесь сюда, ведь так?

– Нет, – ответил Ямамото. – Я никогда сюда не вернусь. Никогда! – И еще раз повторил это слово как бы про себя.

Таким образом, Ямамото окончательно ушел со своего поста заместителя министра и стал главнокомандующим Объединенного флота и 1-го флота взамен ушедшего Йосиды Зенго.

Глава 8

1

После очень длинного отступления наша история возвращается к тому моменту, когда Объединенный флот покинул залив Ваканура, имея на борту флагмана нового главнокомандующего – вице-адмирала Ямамото.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное