Адвокат революции

Злые языки поговаривали, что без этого обстоятельства, при всем природном уме, таланте и других выдающихся качествах Евгения Константиновича ему все же не удалось бы сделать столь выдающуюся карьеру — и в неполные тридцать шесть лет стать подполковником[10], заняв должность начальника Московского охранного отделения. Как бы то ни было, два года назад Климович, еще в звании ротмистра Отдельного корпуса жандармов, был ранен, и довольно сильно, осколками брошенной в него революционерами бомбы. С тех пор он всегда носил особый бандаж на ноге и неизменные высокие сапоги, при этом несколько прихрамывал.

— Постойте, пожалуйста, здесь…

Дождавшись, пока коридор опустеет, Евгений Константинович повел старика за собой — однако не в направлении лестницы, а совершенно в противоположную сторону. И спустя несколько минут они уже проходили в кабинет председателя Московского военно-окружного суда.

— Милости прошу, господа…

Хозяину кабинета Иакинфу Ивановичу Иллюстрову было немного за шестьдесят, и в своей форме с погонами генерал-лейтенанта, при многочисленных орденах и регалиях, он являл собой живое воплощение великолепия и незыблемости государственного строя.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — по-военному приветствовал офицер полиции Климович высокого судейского чиновника. — Позвольте представить господина Брянчанинова, непременного члена Вологодского губернского присутствия — и, в некотором роде, вашего коллегу.

— Ах вот как?

— Анатолий Александрович много лет прослужил мировым судьей и мировым посредником, он участвовал, если можно так выразиться, еще в самых первых шагах судебной реформы.

— Очень рад случаю познакомиться лично, — кивнул генерал, протягивая ладонь для пожатия.

— Господин Брянчанинов, помимо того — основатель и руководитель Вологодского отдела Союза русского народа. В этом качестве он оказал нам весьма существенные услуги в изобличении подлинного лица присяжного поверенного Жданова, а также многих его опасных «товарищей» из числа бывших ссыльных.

— А, простите великодушно, не тот ли вы Анатолий Александрович Брянчанинов, который уже с давних пор публикуется в журналах? — председатель Московского военно-окружного суда сделал вид, что вот только сейчас это припоминает.

— Совершенно верно, имеется за мной такой грех. — Гость растаял в улыбке, польщенный вниманием и к себе, и к своему литературному труду.

— Неужели действительно вы это? Тогда знайте, что ваше стихотворное переложение русских сказок мне весьма и весьма понравилось. Недаром же предисловие к нему сам Иван Тургенев написал…

— Ваше превосходительство, — поторопился ответить на комплимент Брянчанинов, — так ведь и я, в свою очередь, на протяжении многих лет являюсь искренним поклонником вашего творчества. Составленный вами словарь «Юридические пословицы и поговорки русского народа», без преувеличения, уникален, а ваш «Сборник российских пословиц и поговорок», поверьте мне…

— Ну, это не мое, это народное творчество. А я лишь собрал материал, так сказать, и привел его в некоторую систему… — проявил хозяин кабинета скромность, достойную всяческого уважения. Заметно было, впрочем, что похвала собеседника явно льстит его авторскому самолюбию. — Присаживайтесь, господа, я сейчас же велю подать чаю…

На протяжении первой части довольно живой беседы между его превосходительством и Брянчаниновым, которая касалась вопросов и судьбы отечественной словесности, подполковник Климович чувствовал себя лишним и немного скучал, хотя старался не подавать виду.

Однако достаточно скоро собеседники все-таки затронули громкий процесс, который проходил сегодня в Московском военно-окружном суде.

— Неужели вообще возможно оправдание этих злодеев? — не на шутку обеспокоился гость.

— Нет, не думаю, — отрицательно покачал головой генерал Иллюстров. — Полагаю, что четверо из них точно будут осуждены.

— Кто же именно, позвольте полюбопытствовать?

— Студент Владимир Биланов, крестьянин Василий Куколев, фельдшер Павел Сумин и бельгийский подданный Александр Брюно, — почти сразу ответил генерал, сверившись с записями, лежащими перед ним на столе.

— А присяжный поверенный Жданов?

— Как это ни прискорбно, Анатолий Александрович, обвинение так и не сумело собрать против него достаточных доказательств.

— Разумеется, прокурор безотлагательно опротестует перед Главным военным судом оправдание Владимира Жданова, — посчитал возможным вмешаться в разговор подполковник Климович. — Однако сейчас предсказать исход будущего кассационного разбирательства вряд ли возможно…

— Но ведь, судари мои, это же… это же…