Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

У меня от напряжения прошедшего боя разболелась голова, давило в висках, а перед глазами видением стояли растерзанные тела афганских детей. Яростные расправы душманов с советскими солдатами, офицерами — понятны, по шариату мы им враги. Но зачем же подвергать мучительной смерти детей-то только за то, что они бегали в школу? Последняя операция в кишлаке перевернула все мои представления о воинской этике противника, морали и нравственности ведения с ним боевых действий. Жестокий враг понимал только силу, запугивая нас диким отношением к попавшим к ним раненым солдатам и офицерам Советской армии, телам погибших воинов, собственному населению, не вписавшемуся в мораль исламского миропорядка.

«Впредь, — в который раз давал себе установку, — работаем на устрашение: пленных — ко мне, рубить на куски не будем, но рай они заслужат от русского оружия». Я благодарил своих разведчиков, принявших суровые правила афганской войны, за понимание таких ценностей ведения боевых действий, как справедливость, соблюдение этического отношения к пленным, погибшим, мирному населению. Именно — ценностей! Душманы бросали кровавый вызов цивилизации в принципе, осуществляя массовое уничтожение ни в чем неповинных детей, людей, не имевших ни малейшего отношения к вооруженному конфликту сторон. Произошло противостояние советского солдата новой, неизведанной доселе угрозе, которая позднее расползется по миру массовыми убийствами, террором мирного населения в решении различного рода задач, намерений. Станет инструментом достижения результатов в геополитическом, религиозном и любом другом противостоянии, где договорным процессам уже не останется места.

Глава 25

Выходы разведывательных групп для наблюдения за противником в зоне ответственности дивизии подтверждали активность душманов, организовавших связь сигнальными маячками в звене кишлаки — горы. Они давали основание считать, что противник не стремился к боевым столкновениям с советскими войсками, а проводил мероприятия по подготовке к зиме. Штабом соединения была спланирована боевая операция силами разведки дивизии. Замысел состоял в следующем: разведывательная группа на боевых машинах должна была выдвинуться в район населенного пункта Карези-Мир, что в 20 километрах севернее Кабула, скрытно спешиться на ходу и организовать засадные действия с нанесением противнику огневого поражения. Задачу по исполнению этого замысла было приказано осуществить силами моей разведывательной группы.

— Вот, смотри, Валера, — Михаил Федорович Скрынников склонился над картой, показывая мне карандашом маршрут движения к месту засады, — по главной дороге проходит много техники. «Духи» привыкли к этому и не обратят внимания на замедление скорости при повороте направо, когда вы через десантные отделения спешитесь на ходу.

Начальник разведки, сосредоточившись, смотрел на меня.

— Улавливаешь смысл?

— Так точно.

— После машин в ночной прицел изучишь местность и только потом выдвигаешься к месту засады — до него около трех километров.

«Расстояние небольшое — нормально, но местность закрытая», — подумал я про себя.

— На рельеф обратил внимание?

Михаил Федорович как будто подслушал меня.

— Техника не пройдет, товарищ подполковник.

— Что это значит? Это значит, что в серьезной драке «броня» тебе не помощник.

— Войск, активистов поблизости нет?

— Нет.

— Какие активисты, — сморщился начальник. — Работаешь один.

— Ясно.

— За темное время ты должен сняться и уйти, чтобы не «засветиться». Иначе все насмарку. Отход по другому маршруту, «духи» постоянно в движении — можно нарваться.

— Понял, товарищ подполковник, берем «духовский» продотряд.

— Не ёрничай, Марченко, обстановка серьезная, противник понес потери, озверел до крайней степени — завтра зачитаю приказы командующего армии.

— Да я так, к слову.

— Ладно, понимаю — устал. Соберись и отдохни. Начало движения в 18.00. Кстати, «привязка» по времени к началу сумерек.

— Есть, товарищ подполковник.

Собрав карту, кинул ее на кровать.

— Валер, — поднялся Ленцов, — старшина твоих накормил, дай команду Баравкову и ложись, отдохни.

Комар находился в отпуске и Александр, оставшись за командира роты, «разруливал» разведывательные мероприятия подразделения.

— Хорошо, Сань, пройдусь.

Вышел наружу. Солнце по-прежнему грело, но ледяным ветерком с Пагмана «продирало» насквозь. Вспомнилась прошлая зима в Кабуле: холодная, снежная. Что же будет в этом году? За лето мы подготовились, утеплили палатки, пожароопасные «Поларисы» заменили «капельницами» — стало экологически чище. Раньше, бывало, по утрам мы просыпались в саже и копоти, в горле першило от продуктов сгорания солярки, теперь же издержек таких не бывало.

— Баравков, подойди.

Гена подбежав, четко доложил о прибытии. Молодец: исполнителен, знает сержантскую науку. Школа Сафарова была налицо.

— Всем отдыхать, готовность по времени, пройдемся по задаче и вперед.

— Понял, товарищ старший лейтенант.

— Проверь аккумуляторы к ночному прицелу.

— Есаулков проверил, доложил.

— Хорошо, отдыхай.