Агенты Берии в руководстве гестапо

А русская разведка разворачивала работу и на других направлениях. Так, осенью 1942 г. во Франции была создана группа «Мориса», независимая от организации Треппера. Что косвенно свидетельствует – в Москве о провалах знали и готовили резервную сеть. Еще одним свидетельством является приказ, посланный в Швейцарию для «Сиси»: сменить шифр – после того, как на нее вышел Ресслер, и Центр проверил истинность поставляемой им информации.

Правда, тут вышла накладка. Видимо, уровень и возможности германских служб радиоперехвата были советским руководством недооценены. Указание о новом шифре – книга «Буря над домом», издательство Эберс, 471-я страница, было передено прежним шифром. И прочитано. Как писал контрразведчик абвера Флике, «радиограмма представляла собой сенсацию: впервые узнали название книги-ключа, которая давала возможность читать все радиограммы, зашифрованные с помощью этой книги».

Гестапо тем временем усиленно разворачивало игру по планам операции «Медведь». Как уже отмечалось, Мюллер еще с лета оттеснял «конкурентов» и постепенно прибрал операцию из совместного ведения в собственные руки. Под предлогом крайней секретности радиослужба абвера была практически отстранена от дела. Ее функции перехватила гестаповская зондеркоманда «Функшпиль», специально созданная для радиоигры и подчиненная руководству команды «Роте капелле». Абверовцев знакомили с материалами сугубо в части касающейся – когда что-то требовалось от них. Доходило до обид: капитан Пипе, первым добившийся успеха в пеленгации, жаловался начальству, что его больше не допускают к расследованию. Местное парижское гестапо во главе со штурмбаннфюрером СС Бемельбургом, которому принадлежала главная заслуга в выслеживании и арестах разведчиков, также было оттерто в сторону. Сотрудники зондеркоманды «Роте капелле» деликатно подсказали узникам, что в присутствии Бемельбурга не стоит разглашать какие-либо сведения.

А когда из Берлина прибыла группа следователей, чтобы допросить соратников Треппера об их связях с группой Радо в Швейцарии, Берг счел нужным пояснить арестованным, что этим следователям вовсе не обязательно выкладывать имеющуюся информацию – поскольку они из службы Шелленберга. В прошлой главе указывалось, что гестапо тоже интересовалось швейцарской группой, но помогать разведке СД отнюдь не намеревалось.

Впрочем, в деятельности зондеркоманды «Роте капелле» секретность была доведена вообще до абсолюта. Арестованных разведчиков даже не регистрировали в тюрьмах, а надзиратели и тюремное начальство не то что не имели права общаться с ними, а даже видеть их лица. Их приводили в камеры и уводили, надев на головы специальные мешки. Ну а как же иначе – малейшая утечка информации могла сорвать «функшпиль»! Но для перевербованных радистов и руководителей создавали льготные условия. Размещали в удобных охраняемых особняках, обеспечивали хорошее питание, демонстрировали гуманное и уважительное отношение. И подъезжали тонко. Трепперу после ареста Гиринг заявил, что в Германии есть влиятельные лица, желающие заключить с СССР сепаратный мир. Поэтому, дескать, радиоигра вовсе не будет направлена во вред России, а станет инструментом для наведения контактов и установления доверия между сторонами. Сперва пойдет сугубо правдивая информация, а когда Центр поверит в искренность и дружелюбие людей, ведущих игру, последуют более серьезные предложения.

Впрочем, при этом пояснил и другое – что в случае отказа сотрудничать последует не только смерть Треппера, но и сообщение о его предательстве в Москву, что скажется на судьбе семьи, оставшейся в СССР. И «Большой шеф» согласился. Всего из 8 передатчиков, входивших в его организацию, было «повернуто» 6. Шелленберг в своих мемуарах преувеличил в 10 раз, называя фантастическую цифру 60. Что, разумеется, просто неправдоподобно. Доживая свой век в Италии, он любил приврать и пустить пыль в глаза. Опять же, надеялся заработать на книге, а заодно припугнуть западные спецслужбы масштабами советской угрозы – шла «холодная война». Вдруг вспомнят, востребуют специалиста.