Агенты Берии в руководстве гестапо

Ольга Чехова осталась в Западной Германии, жила скромной жизнью ушедшей на покой актрисы. Оставила дневники, где, конечно же, вела только личные записи, не сказав ни слова об основном деле своей жизни. В этом она не открылась никогда и никому из своих близких и друзей. И умерла в Мюнхене в 1980 г.

ОРГАНИЗАЦИЯ «КРАСНАЯ КАПЕЛЛА». Оставшиеся в живых члены этой сети Леопольд Треппер («Жильбер»), Виктор Сукулов («Кент») и Йозеф Венцель схлопотали в Советском Союзе по 15 лет за «измену Родине». Осужден был и гауптштурмфюрер Хайнц Паннвиц.

Впрочем, судя по воспоминаниям Треппера, сидеть ему довелось в льготных условиях, в тюрьме для высокопоставленных заключенных. На работы не гоняли. И он пишет, как его сокамерники-генералы, тоже обвиненные в измене, дабы скоротать время, играли в домино, сделанное из остатков хлеба. А если уж хлеб оставался несъеденным в послевоенной советской тюрьме, то это был, можно сказать, «курорт». Вероятно, и у других его соратников условия содержания были подобными – все они заключение пережили относительно благополучно.

При послесталинских амнистиях Треппер освободился в 1954 г., Сукулов в 1956 г., Венцель тоже где-то в это время. Он уехал в Чехословакию, Сукулов поселился в Ленинграде. А Треппер вернулся в родную Польшу. Здесь перенес еще одну крупную встряску – польская компартия начала кампанию гонений на евреев. Треппер эмигрировал в Париж. Издал во Франции книгу воспоминаний «Большая игра». Несмотря на пребывание за решеткой и последующие неприятности в Польше, он остался ортодоксальным коммунистом. Поэтому с политической точки зрения его мемуары получились крайне противоречивыми. С одной стороны, он пытался осуждать «сталинский режим», но с другой – упрямо отстаивать непогрешимость «линии партии» (причем в то же самое, сталинское время). Умер он во Франции в 1982 г.

Хайнц Паннвиц обрел свободу в 1955 г., когда Хрущев после визита в СССР Адэнауэра решил отпустить всех германских пленных, «задержавшихся» на стройках по восстановлению разрушенного ими в войну советского хозяйства. Но Паннвиц за вынужденное пребывание в России остался не в обиде. Очевидно, его тоже содержали прилично, не в обычном трудовом лагере. А если бы он находился в Европе в период послевоенной охоты на нацистских преступников, его почти наверняка выдали бы чехам. Которые за работу в пражском гестапо и за участие в «чистках» после смерти Гейдриха охотно вздернули бы его рядом с капитаном Ростоком, уничтожившим Лидице.

Ну что ж, советские спецслужбы спасли жизнь одному преступнику, да еще и оказавшему огромную помощь во время войны – почему бы и нет? Я специально показал выше, что и на Западе укрывали многих. Тех, кого считали полезными для себя. А Паннвиц вернулся в Западную Германию, устроился на приличную должность в одном из банков г. Штутгарта, жил мирно и счастливо. Время от времени выполнял поручения западногерманских разведывательных служб. Но были и сигналы, что он все еще работает на русских.

В 1964 г. Паннвица разыскал французский писатель Жиль Перро. На интервью отставной гауптштурмфюрер согласился, но на вопросы отвечал уклончиво. Когда Перро поинтересовался, почему он в 1945 г., по сути, добровольно отправился в Советский Союз, Паннвиц сказал: «Возможно, я решился на это, так как чувствовал, что могу еще один, последний раз послужить Германии. Точно так же возможно, что я отправился туда потому, что на протяжении длительного времени достаточно искренне имел с ними контакт. На мой взгляд, лучше оставить эту проблему открытой…» В ходе диалога Паннвиц сделал одно весьма прозрачное признание: «Я никогда не руководил спектаклем. Прямой и открытый контакт с русскими был установлен не по моей инициативе. Что я мог значить, когда все уже было сказано и сделано? Только поддерживать связь между Москвой и группой людей в Берлине. Я никогда не включился бы в это дело, если бы не имел поддержки и защиты». Паннвиц ушел из жизни, будучи уже на пенсии, в 1970-х гг.