Агонизирующая столица. Как Петербург противостоял семи страшнейшим эпидемиям холеры

А 25 июня – еще один именной указ императора Александра II: «Во избежание, с одной стороны, возможности распространения заразы чрез оставление трупов среди народонаселения, нередко густого, а с другой, для отстранения справедливых в этом отношении жалоб» и с учетом того, что «при временных холерных покоях, устроенных при съезжих, а также и в некоторых частных домах, невозможно было устроить отдельных помещений для тел умерших», этот документ предписывал устроить «на всех городских кладбищах особые бараки для помещения там, на определенный срок, тел умерших от холеры».

Александр Васильевич Никитенко, видевший уже далеко не первую холеру, записывал в дневнике 28 июня: «Дни мрачные и бурные. Холера распространяется в Петербурге. Ходят печальные слухи о ее жестокости: умирают и скоро, и несмотря на медицинские пособия».

Через пару дней еще одна запись, от 1 июля: «Холера усиливается, хотя не в таких размерах, как в 31-м и 48-м годах, однако умирают беспощадно и выздоравливают немногие из заболевших».

Пессимизм Никитенко, впрочем, на сей раз не оправдался: по данным статистики, смертность в эту эпидемию оказались ниже прежней. Возможно, и оттого, что правительство на сей раз заблаговременно подготовилось к эпидемии, а принятые меры были достаточно разумными. Немалое внимание уделили тогда власти и гигиеническому просвещению граждан – хотя те уже с холерой и сталкивались, но лишний раз напомнить о рисках не мешало.

Тем более молодым горожанам. Для воспитанников учебных заведений столичного учебного округа было составлено даже отдельное наставление «о предохранении себя от холерной эпидемии», в котором разъяснялось:

– «умеренность в пище и питье есть первое условие сохранения здоровья во всякое время, а в особенности во время холерной эпидемии»;

– «слишком строгая диэта, особенно при внезапном переходе к ней, для здорового человека также вредна, как слишком малая разборчивость в пище»;

– «воспитанники не должны выходить из дому не позавтракав. Они не должны оставаться и во все время уроков без пищи; а потому в средине занятий, в одну из перемен, следует опять им позавтракать»;

– «следует теплее одеваться (носить фланелевый или суконный набрюшник)», «но не следует кутаться в слишком теплые платья и шубы».

В общем, сложное сочетание заботы и тревоги. Отдельная часть наставления была посвящена продуктам питания. Ученикам рекомендовано было отказаться на время холеры от колбас, копченого мяса и рыбы, свежевыпеченного хлеба, кислого молока, сметаны, простокваши и творога. Особенно подчеркивалось следующее:

– «особенная умеренность и разборчивость необходимы при употреблении в пищу зелени и плодов»;

– «не все плоды одинаково вредны. Всего вреднее те, которые легко производят послабление на низ, как то: сливы, огурцы; также те, которые употребляются в пищу обыкновенно холодные: арбузы, дыни. Вредны всякие плоды недозрелые и гнилые. Вареные и печеные плоды, компот, варенья безвредны»;

– «самый лучший напиток – чистая вода», «но не следует пить ее вспотевши»;

– «прибавление в воду небольшого количества красного столового вина весьма полезно». (Смелая последняя рекомендация, заметим в скобках, вряд ли понравилась бы современным педагогам.)

Если же питомцу петербургских учебных заведений случилось заболеть расстройством желудка с поносом и тошнотой, ему настоятельно рекомендовалось оставаться дома: «начальство учебных заведений не будет взыскивать с воспитанников за отсутствие, если будут доставляемы свидетельства о болезни от родителей или от лиц, под надзором которых учащиеся находятся».

Наставление это было не единственным; свои рекомендации были составлены и «для лиц, заведывающих учебными заведениями С.-Петербургского учебного округа». Им предписывалось следить за чистотой в зданиях, обращать «особенное внимание на то, чтобы отхожие места, как один из главных источников развития и распространения холерной заразы, были очищаемы тщательно и часто», заготовить заблаговременно «достаточное количество фланелевых или суконных набрюшников, для снабжения ими воспитанников при первых признаках холеры», по утрам перед началом уроков собирать сведения о состоянии здоровья всех учеников и других лиц.

Вот и опять набрюшники.

Также директорам гимназий и прочих учебных заведений рекомендовалось:

– «внушать как пансионерам, так и приходящим ученикам, чтобы они всеми мерами избегали простуды, легко располагающей к поносам и холере»;

– «иметь постоянно опытного фельдшера»;

– на время эпидемии «уменьшить учебные занятия, ограничив их тремя уроками в день, и, по желанию родителей или опекунов, дозволить более или менее продолжительные отпуски, а в случае значительного уменьшения числа учащихся, при чрезмерно усиливающейся холере, преподавание вовсе прекратить»;

– при появлении холеры «внушать воспитанникам, чтобы они, для собственной их пользы, не пренебрегали мерами предосторожности, постоянно носили фланелевые или суконные набрюшники и при помощи, соответственно времени годы, одежды избегали всеми мерами простуды».