Агонизирующая столица. Как Петербург противостоял семи страшнейшим эпидемиям холеры

17 июня – 95 заболевших и 40 умерших;

18 июня – 110 заболевших и 42 умерших;

19 июня – 128 заболевших и 56 умерших;

20 июня – 117 заболевших и 55 умерших;

21 июня – 121 заболевший и 52 умерших;

2 июня – 114 заболевших и 57 умерших.

Впрочем, постепенно холера начала отступать – а в на чале сентября 1854 года уже и Александр Васильевич Никитенко смог записать в дневнике: «Теперь и холера почти прекратилась».

Обратим внимание на ключевое слово для тех лет: «почти» – потому как «холерный хвост» продолжался, случаи заболевания и смерти наблюдались и в ноябре, и в каждый из декабрьских дней – а уже в начале 1855 года снова начался эпидемический подъем, и снова холера стала распространяться из Петербурга по губерниям. А затем снова было холерное лето, и Алексей Феофилактович Писемский писал Ивану Сергеевичу Тургеневу 18 июля, что холера в Петербурге «пощелкивает порядочно»: «На днях слепца Введенского в несколько часов свернуло!».

Слепцом Писемский именовал известного литературного критика Иринарха Ивановича Введенского, который за год до того ослеп, а 14 июня 1855 года стал жертвой холерной эпидемии.

В то же лето еще одной жертвой эпидемии чуть было не стал Петр Петрович Ланской, второй муж Натальи Николаевны Гончаровой-Пушкиной. Старшая дочь Натальи Николаевны и Петра Петровича вспоминала позже: «В бытность нашу в Петергофе, отец заболел холерою, сильно свирепствовавшей в Петербурге и окрестностях.

С беззаветным самоотвержением мать ходила за ним, не отходя от постели больного, и ей удалось вырвать его из цепких рук витавшей над ним смерти».

Лето завершилось – но холерный хвост опять тянулся, пусть и проявлял себя не очень активно. И жизни уносил. В числе тогдашних жертв болезни оказался участник Наваринского сражения контр-адмирал Владимир Прохорович Сурков: он скончался 11 декабря 1855 года.

Холерные эпидемии 1856 и 1857 годов оказались еще слабее, чем предыдущие, однако свою жатву собрали и они. Иван Васильевич Киреевский, выдающийся философ и публицист, один из идеологов славянофильства, в начале лета отправился из Москвы в Петербург, чтобы присутствовать на экзамене сына, завершавшего курс обучения в Лицее. Здесь 10 июня 1856 года он занемог – и днем позже на руках у сына скончался. Протоиерей Федор Сидонский при отпевании Киреевского сокрушался: «Быстро и неудержимо развившаяся холера положила предел прекрасной и полезной жизни, только еще вступившей в полную деятельность».

И снова спад заболеваемости холерой – 28 декабря, например, занедуживших и умерших в столице не обнаружилось вообще, – а к весне 1857 года подъем. Холерный хвост: медленно, очень медленно, но упорно. В каждый весенний или летний день 1857 года холерой заболевали в Петербурге как минимум несколько человек, а иногда и больше – до двух, трех, четырех десятков. И смертные исходы, разумеется, тоже были – и в самой столице, и в пригородах. Великий князь Константин Николаевич писал 22 июня 1857 года из Стрельны своему августейшему брату императору Александру II: «Здесь холера начинает довольно сильно пошаливать. В Кронштадте она тоже проникает отдельными случаями и на днях унесла в несколько часов времени командира клипера „Пластун“ капитана Станюкевича, сына старика адмирала».

(Клипер «Пластун», скажем в скобках, тоже постигла трагическая участь: двумя годами позже он взорвался в Балтийском море при невыясненных обстоятельствах.)

Зимой 1857/58 годов холеру в легкой форме перенес будущий анархист князь Петр Алексеевич Кропоткин; в своих «Записках революционера» он позже отмечал: «Как все дети, родившиеся не в Петербурге, я отдал дань столице „хладных финских берегов“: перенес несколько припадков местной холерины».

О том, что легкую форму холеры часто звали холериной, читатель уже знает.

Лишь осенью 1858-м официально объявили о долгожданном избавлении столицы Российской империи от холеры. Однако за четыре с половиной месяца до этого избавления случилось еще одно трагическое событие: холера забрала с собой поистине выдающегося мастера отечественной культуры. Читатель помнит, наверное, о том, что в числе жертв холеры 1848 года был живописец Андрей Иванович Иванов. Его сын, Александр Андреевич Иванов, прославился своей исполинской картиной «Явление Христа народу», над которой работал около двадцати лет. Работа шла за границей; в 1858 году Иванов решился вернуться с картиной в Петербург. Здесь его произведение произвело настоящий фурор.

Александр Андреевич Иванов

Решение о покупке картины принималось при Дворе; наконец, художника вызвали в Петергоф, где сообщили, что за работу ему будет заплачено 10 000 рублей единовременно плюс 2000 рублей ежегодной пенсии. «Возвратившись к себе домой из Петергофа, он вечером в тот же день почувствовал себя дурно, то был припадок холеры, от которой он через три дня скончался».