Айвазовский в Крыму

В этюдах с натуры, сделанных Богаевским в 1905–1910 годах, сказывается воздействие живописи импрессионистов, и оно проявляется не только в высветлении палитры художника, в чередовании тёплых и холодных тонов и в подчёркнутых сине-лиловатых тенях на земле, но и в самом нанесении красочного слоя раздельными мазочками. Особенно заметно это воздействие в коктебельских этюдах. Представляет интерес этюд, на котором изображён дом-мастерская Волошина (Феодосийская картинная галерея). Он значителен по размерам и отличается своей завершённостью. Написан этюд в яркий солнечный день. Колорит его построен на сочетании тёплых белых и светло-жёлтых тонов с яркоголубыми, синими и лиловыми.

Увлечение импрессионистической живописью сказалось на многих композициях Богаевского, написанных в 1905–1915 годах. Впрочем, увлечение художника импрессионизмом отразилось только на чисто формальной, внешне-живописной стороне его творчества. Ведь его смолоду влекло к искусству монументальному, построенному на классических традициях, поэтому идеи импрессионистов, чуждые его устремлениям, никак не отразились на его творчестве в целом.

Работал Богаевский и цветными карандашами. В десятых годах он сделал много пейзажных рисунков, стройных по композиции и полнозвучных по цвету. Работа цветными карандашами шла параллельно с применением пастельных карандашей, которыми он иногда завершал свои акварельные работы.

Поиски новых средств выражения никогда не были самоцелью, не заслоняли основной темы, содержания искусства Богаевского. С первых шагов он был увлечён обогащением одного образа, работал над одной темой, расширяя и углубляя накопленный опыт. Это придало большую убедительность, профессиональность его творчеству и привлекло к нему широкое внимание художественных кругов как в России, так и за границей.

Богаевский ещё до революции стал одним из видных русских художников, но в родной Феодосии, где он жил почти безвыездно, его мало кто знал. Изредка художник встречался с известным поэтом и художником М. А. Волошиным. Богаевский показывал свои картины, Волошин читал свои стихи. В этой обстановке Богаевским были созданы прекрасные рисунки к книге стихов Волошина, изданной в 1910 году в Москве, одна из глав которой «Киммерийские сумерки» посвящена Богаевскому. В книге двенадцать рисунков. Это не иллюстрации к стихам, а совершенно самостоятельно найденные графические образы, созвучные поэзии М. А. Волошина.

После установления Советской власти в Крыму местный Военно-революционный комитет выдал Богаевскому охранное свидетельство на мастерскую, а позднее Наркомпрос прислал ему охранную грамоту за подписью А. В. Луначарского.

У Богаевского вскоре установились связи с художниками и художественными организациями. Государственное издательство в 1922 году вызвало его в Москву, где ему предложили подготовить к печати альбом литографий. Крымский областной комитет по делам музеев и охране памятников искусства и старины (КрымОХРИС) поручил ему зарисовку исторических и архитектурных памятников в Крыму.

Одно время Богаевский даже числился в штате галереи Айвазовского, но только формально: ему была предоставлена полная свобода действий, взамен чего галерея получила от него картины, которые со временем вошли в экспозицию.

Наступили годы грандиозного хозяйственного строительства, социалистической реконструкции страны. Художники были призваны к работе на главных новостройках пятилетки. В 1929 году «Всекохудожник» поручил К. Ф. Богаевскому большую, ответственную работу — написать ряд картин, отображающих строительство Днепрогэса.

Это задание пришлось по душе Богаевскому. С первых шагов в искусстве его привлекал не обыденный, будничный образ природы — он всегда был поглощён поисками следов труда человека на земле, преобразовавшего природу и одухотворившего её.

В размахе строительства, в живой, реальной действительности он ощутил пафос трудовых усилий своего народа, порыв к светлому будущему. Это вдохновило Богаевского на создание большого цикла индустриальных пейзажей, ставших этапными в развитии его творчества.

В 30-х годах творчество Богаевского обогатилось новыми чертами; значительно углубилось содержание его живописных образов, повысилось мастерство.

Глубоко реалистическое восприятие действительности всё решительнее вытесняло прежнее увлечение художника модерном мюнхенской школы, стилизациями в духе мастеров Возрождения или гобеленов, и он не любил, когда даже вспоминали об этом.

Лишь изредка в творчестве его возникают рецидивы былого увлечения классическими мастерами французской живописи. Но и они потеряли прежний эпигонский характер.

В годы, когда вся страна переживала огромный подъём, была охвачена пафосом социалистического строительства, сама жизнь оторвала Богаевского от мира фантазии и мечты о прошлом. На его глазах создавался подлинно героический пейзаж, зрели и претворялись в жизнь грандиозные планы. Художник, естественно, не мог остаться в стороне от всенародного подъёма.