Айвазовский в Крыму

Латри навсегда поселился в Крыму, когда мать подарила ему небольшой участок земли в экономии Баран-Эли в двадцати двух километрах от Феодосии. Здесь Латри оборудовал одну мастерскую для живописи, вторую — для художественной керамики.

Занятие керамикой не было мимолётным увлечением. Начиная с 1904 года в течение ряда лет в письмах Латри к художнику К. В. Кандаурову встречаются различные просьбы, связанные с керамическим производством: о присылке материалов, необходимых для цветных полив, о новых способах этой работы. После длительных поисков и неудач Латри наконец добился желаемых результатов и стал изготовлять художественные керамические изделия. Он был так доволен, что послал через Кандаурова в Москву на выставку три ящика с керамикой, сообщая при этом: «Пока мы делаем вазы и кувшины. Я сделал до 80 образцов пепельниц с зверями, птицами и цветами, три образца подсвечников и два камина. В дальнейшем намечены, кроме каминов, цветочные горшки (художественные), вплоть до громадных размеров, затем садовые вазы, всякие изразцы и т. д. Я говорил в Ялте с архитекторами, они очень заинтересованы и обещали применять при постройках».

Вероятно, на мысль построить печь и заняться керамикой натолкнуло Латри наличие в Старом Крыму керамических глин высокого качества, которые издревле употреблялись в народном керамическом промысле, широко развитом здесь уже в средние века.

Следует отметить, что в дореволюционном Крыму Латри был единственным художником, серьёзно занимавшимся художественной керамикой.

Увлечение керамикой отнюдь не означало отхода художника от занятий живописью. Наряду с пейзажными этюдами Латри любил писать работающих людей, к которым был близок. Художник умел поэтически осмысливать и воспроизводить на полотне радость труда. В яркой осенней красочной гамме Латри пишет сбор овощей на огороде, девушку, пасущую гусей в поле, или группу девушек на скошенном сене с кувшинами в руках, а то и просто одну девичью фигурку во время отдыха, приглянувшуюся ему своим скромным видом и врождённой грацией.

Несколько раз Латри изображал молотьбу хлебов в поле в летний полдень. Наиболее завершённый вариант картины на эту тему выполнен темперой на холсте. Латри написал в центре картины локомобиль и справа от него большую молотилку. Всё это залито палящими лучами солнца, стоящего в зените. Художник прекрасно изобразил жаркий летний день, яркий солнечный свет, в котором и природа, и все окружающие предметы теряют чёткость и ясность форм и выглядят силуэтами, окутанными золотой пылью.

Со свойственным его натуре темпераментом Латри, легко увлекающийся, обуреваемый различными планами, погрузился в работы по хозяйству, в занятия живописью и керамикой.

Но для всего этого у него не хватало ни времени, ни сил. К тому же он был общественным директором Феодосийской картинной галереи, что тоже требовало внимания. Увлечение разнообразными делами поглощало много энергии и времени, и это отражалось на его творчестве. Латри оставил много незавершённых картин, не сумел осуществить ряд замыслов. Мешала художнику и неустроенность семейной жизни, очень тяготили материальные затруднения.

Полностью передоверив выставочные дела К. В. Кандаурову, он пишет ему (5 января 1912 г.): «Список картин привожу на отдельной бумажке. Цены решительно не знаю. Очень прошу Вас поставить — это гораздо виднее там на месте в зависимости от разных условий. Мне всё равно, так как я давно уже махнул рукой на продажу. Одним словом, предоставляю Вам на полное Ваше усмотрение. Для того чтобы не оставить Вас в неловком положении, сим заявляю, что если бы Вам пришлось продать что-нибудь за сто рублей, я в претензии не буду.»

Позднее, когда он был снова в затруднительном положении, пришло сообщение о продаже его картины. Он сейчас же пишет К. В. Кандаурову: «Очень обрадовался полученному. известию о продаже в Петербурге картины «Бабушкины именины». Напиши об этом словечко, а также намекни, чтобы послали (деньги — Н. Б.) мне скорее сюда».

О бытовой стороне жизни М. П. Латри рассказал нам В. И. Беляев, в прошлом капитан медицинской службы Советской Армии, ныне пенсионер. Он работал в усадьбе Латри в юности, с 1910 по 1914 год.

«Замечательный был человек Михаил Пелопидович! — рассказывал Беляев. — Экономия его не приносила дохода. Несколько коров, два вола, куры, гуси, утки, словом, то, что было у некоторых крымских крестьян. Был огород, собирали с него овощи, которых хватало только на то, чтобы прокормиться жителям экономии.

Латри завёл у себя демократический порядок жизни. Мало того, что он заботился о работниках, он входил также во все нужды их семей. Кухня у всех была общая: Латри подавали к столу то же, что и рабочим.

Увидел как-то Латри, как мыли ребят у пруда в корыте, это очень огорчило его, и он начал строить баню. «Это ужасно, как живут люди», — сокрушался он.

У Латри не было детей, но детей он очень любил и никогда не уезжал зимой из экономии в город, пока не справлял для них ёлки с подарками на рождественские праздники».