Айвазовский в Крыму

На юге вечером сумерки очень коротки и быстро сменяются ночью. И самый красивый момент восхода луны длится не больше четверти часа. Отблески догорающего солнца ещё золотят охристые склоны мыса Алчак, в вечернем небе ещё мерцают его последние лучи, создавая золотисто-лиловую дымку над горизонтом, но по мере того, как сгущаются сумерки, сквозь вечернюю мглу начинает светить полная золотая луна. Вот этот трудноуловимый быстротечный момент и стремится Латри передать в своих картинах.

Латри написал пять прекрасных вечерних видов мыса Алчак. Это подлинная сюита, посвящённая одному из самых красивых и поэтических состояний природы. Латри увидел и блестяще воплотил в живописи картину восхода луны, мимо которой прошёл в своём творчестве его дед, вдохновенный певец лунной ночи — Айвазовский.

Первое произведение в этой сюите — «Восход луны над Алчаком» — очень близко к некоторым картинам К. А. Коровина, написанным в Крыму. Правда, марин Коровина, изображающих восход луны, мы не знаем, но в поэтическом строе живописного образа, цветовом звучании картин, кладке красочного слоя у Коровина и Латри, бесспорно, есть родственные черты.

Латри и Коровин были замечательными колористами. Они работали в одну эпоху, над сходными мотивами и одинаковым методом.

По тем же причинам отдельные произведения Латри близки к картинам В. А. Серова. Дело не во внешних чертах, не в том, что Латри, так же как Серов, написал портрет девочки в матросском костюме или пару волов на рабочем дворе. Сходство их творчества глубже — оно в любовном, интимном отношении к творческому процессу и живописному мастерству, в деликатной внимательности к природе. Эти черты роднят Латри и с другими выдающимися русскими живописцами начала XX века. Примером может быть, в частности, картина «Лес осенью», которая не выделяется среди многих других произведений Латри ни новизной сюжета, ни мастерством выполнения; но в её прекрасно найденном золотисто-розовом цвете, окутавшем и стволы деревьев, и косогор, усыпанный опавшими листьями, и туманную даль, проявилось тонкое чувство колорита, доступное самым большим мастерам кисти.

К судакской сюите примыкает довольно большая картина «Восход луны». Картина выдержана в красивой гамме, построенной на сочетании тёплого светло-сиреневого цвета воздуха и воды с холодным приглушённым сине-зелёным тоном корпуса шхуны и её отражения в воде. Луна, поднявшаяся над горой, едва отражается в спокойной глади моря. Мягкость и правдивость красочной гаммы в сочетании с простотой и ясностью форм, удивительная лёгкость, с какой едва намечен лунный блеск на воде, свободное и уверенное письмо картины говорят о высоком мастерстве художника.

И в этой картине, как и во многих других, ярко проявилось композиционное дарование Латри. Он смело срезает мачты шхуны, сдвигает луну влево, высоко поднимает горизонт и придаёт устойчивость композиции, расчленяя её по горизонтали корпусом и оснасткой шхуны и дальним берегом, а по вертикали — линиями мачт.

Удача вдохновила художника. После «Восхода луны» он написал ещё одну картину, близкую к ней по сюжету, но значительно большего размера. Однако в результате длительной работы была утрачена свежесть колорита и лёгкость живописи, и она выглядит неудавшимся увеличенным вариантом первой.

Надо отметить, что Латри, работая над картинами, постоянно находил новые смелые композиционные решения, органически связанные с сюжетом, причём характерно, что необычность и неожиданность никогда не бывают у него назойливо-нарочитыми. К самым неожиданным композиционным решениям Латри приходил интуитивно, а не в результате каких-либо преднамеренных расчётов.

Иногда Латри создавал прекрасные вещи, как говорится, «из ничего». Так написана им «Шхуна у мыса» — небольшой этюд, прекрасный по живописи, изображающий пасмурный осенний день на пустынных берегах в районе мыса Меганом. Облакам, бегущим по небу, зыби на море и угрюмым берегам мыса противопоставлен лёгкий силуэт стройной шхуны, стоящей на якоре в глубине залива. Этюд выдержан в гамме лёгких серых тонов и оттенков голубовато-зелёного и лилово-рыжего цвета и навевает настроение лёгкой грусти.

Умение выразить и передать средствами живописи различные состояния природы и было сильной стороной искусства Латри.

М. П. Латри хорошо знал К. Ф. Богаевского и М. А. Волошина, часто встречался с ними и особенно близок был с Богаевским.