Академия для наследников

Теперь стала понятна и ненависть Армана, и нервозность девочки, если в разговоре речь заходила о Дарии Маерийском. Она боялась его, как огня. Она знала о предательстве и все равно ходила по Академии с гордо поднятой головой. Она… испытывала жизненную необходимость оказаться на территориях демонов. Его маленькая птичка, взвалившая на свои плечи слишком много забот.

Тьма внутри разбушевалась, стоило только появиться этой мысли. Он помнил, как допустил прореху в щите, защищающем дар Морин от распространения, на одно–единственное мгновение, когда увидел ее одержимой и, несмотря на теплое отношение к девушке, растерялся. Никогда и ни за что на свете не желал бы он испытать на себе ее ненависти. Никогда и ни за что. Значит, свою оплошность стоило исправлять. За стены Академии ее больше нельзя отпускать одну. Даже по небольшому всплеску энергии демоны способны разнюхать, что появился наследник света, которого нужно уничтожить. Этого Гейл не мог допустить. С той жаждой жизни, что горит сейчас в его девочке, она непременно должна быть свободна и от посягательств Дария, и от преследователей с диких земель. Ему останется только следовать рядом бесплотной тенью. Сущностью, которой изначально создала его судьба.

***

Я вернулась после занятий совершенно без сил. Устало повалившись на кровать, пусть время и было далеко не вечернее, я прикрыла глаза и попыталась задремать. Не дал наполненный после обеда желудок. Парни–третьекурсники окружили меня еще у раздаточной, пожаловавшись кухарке, что я сегодня чуть не упала в обморок, и это послужило причиной дополнительной порции мяса и сырных лепешек. А потом целый обед развлекали историями из жизни, которые пришлось испытать на себе. Я делала вид, что слушаю, но даже понимающие взгляды Амона, который прекрасно знал, что я нахожусь в себе, не мешали неспешному течению мыслей. Не так–то просто было принять тот факт, что человек, которому ты вверила свою судьбу, наполовину является тем, кто с легкостью может окончить твое существование.

Я не зря боялась его с самого начала. Тогда, еще пять лет назад, при первой встрече я уже почувствовала идущую от него волну силы и опасности. Тогда, закусив губу, позволила помочь. И все же инстинктивное желание отстраниться вспыхнуло внутри, будто все время сопровождало по жизни, защищая от опасности. А через пять лет я повстречалась с ней лицом к лицу. Нет, не Дария мне стоило бояться, а того, кто успел втереться в доверие и стать незаменимым человеком. Хотя… Святая Жизнь, что за чушь я несу! Разве мог Гейл причинить мне даже малейший вред?

Словно очнувшись ото сна, я рывком поднялась с кровати, наскоро пригладив распушившиеся волосы. Дернув дверь на себя, помчалась из нашего общежития к некромантам. Перед комнатой Амона перевела дыхание и только потом, постучав три раза, вошла, безуспешно пытаясь унять пылающее в груди пламя.

Амон сидел на подоконнике и смотрел на дорогу, ведущую к зданию, занимаемому суолами его потока. Значит, видел, как на всех парах я неслась к нему. Значит, мог догадываться, с каким именно вопросом я приду.

– Ты ведь хотел, чтобы я знала о том, что Гейл наполовину демон, так? – с порога спросила я, замечая, как дернулась голова товарища от этих слов. – Ты хотел, чтобы я сама решила для себя, стоит ли доверять стору Эвангелиону!

На лице принца Смерти засияла одобрительная улыбка:

– Демонов великое множество, Морин, и, по меньшей мере, несправедливо навешивать клеймо нечестивых на всех только потому, что жалкая группка земных и водных вдруг посчитала себя самой главной среди остальных. А уж темные со светлыми всегда держались вместе. Но все это ты должна была понять сама, не опираясь на чужое мнение. Эвангелион больше демон, чем ты думаешь. Пусть половина его крови является человеческой, порой им руководят инстинкты диких родственников, с которыми он не в силах бороться. Только потому, что каждое мгновение он борется со своей природой, он и смог достичь таких высот в некромантии. Но порой и он является всего лишь слабым человеком.

– Но в нем нет ненависти ко мне, – замотала я головой, приближаясь к окну.

– Да ее никогда и не было, – хмыкнул блондин. – Тебя невозможно ненавидеть, для этого надо быть на всю голову ударенным, как Дарий. Даже не зная о том, что ты являешься потомком светлых, любой, кто увидит тебя, испытает неосознанное желание оградить от бед и уберечь от несправедливости. Эвангелион, как и я, навсегда останется твоим защитником.

– Может, тогда уже и про теплую тьму расскажешь? – чувствуя, как в груди разливается тепло от осознания того, что в вопросе с Эвангелионом у меня больше не осталось никаких сомнений, я попыталась вывести друга на откровенность, но получила лишь хитрую улыбку в ответ.

– То, что ты решила для себя проблему с доверием, замечательно. Теплая тьма, Морин – это вопрос немного другой плоскости.