Акценты и нюансы

Разве что тихий вечер, горчинка винная

в глиняной кружке, сыр со слезой,

новая книга, прочтённая наполовину, и

ходики, ухающие совой,

мотыльки, принимающие свечение,

ночь, и над ночью огни –

плавно текущие над головой

реки небесные, звёздные ильмени,

и новый сосуд, ждущий одушевления.

Вдохни…

И даже если ты научишься пить 'узо

И даже если ты научишься пить 'узо,

не умаляя водой,

не унижая льдом терпкого вкуса,

как пьёт его этот никогда не спешащий грек,

везучий, в общем-то, человек,

по праву рождения черпающий из временных рек

годы, лишённые суеты,

так вот,

даже если искусству жизни случайно научишься ты,

а после, на исходе почти что вечного дня,

уловив ритм одного на двоих дыхания, научишь меня

единению, наполняющему постепенно, как ручьями растёт поток

(да, я ещё не решила, будешь ли ты нежен или немного жесток…),

нам всё равно не хватит каких-то пяти минут.

Чтобы постигнуть главное — нужно родиться тут,

на стыке высокого неба и моря, солёного солоней,

на берегах которого и сейчас ещё плачет о сыне неутешный Эгей.

Только тогда время будет ласкаться к твоим рукам,

стекая с пальцев покорной водой,

и ты возьмёшь её сам

столько,

сколько понадобится для постижения житейского смысла,

гармоничного, как пифагоровы числа,

простого, как хлеб, погружаемый в масло оливы:

есть только ты,

мир

и бесконечные воды времени в тихом морском заливе.

_________

Узо– алкогольный напиток, производимый и распространяемый повсеместно в Греции и Турции, (где он известен под названием Раки). Его также можно сравнить с абсентом, французским Перно. По вкусу напоминающий ципуро (виноградная водка). Это дистиллят смеси этилового спирта и различных ароматических трав, среди которых всегда присутствует анис.

Видишь ли, если двое…

Видишь ли, если двое делают одно и то же,

открывая друг друга губами,

несущими осторожную ласку

доверчиво обнажившейся коже,

в обособленном мире, где к настроению чуток свет,

в общую единицу времени, которого нет,

и которое всё и всех подытожит

(но это позже, пожалуйста, много позже);

и, вполне допускаю, им даже неведом страх,

поскольку  пальцы их сплетены в "замок"

или теряются в спутанных шёлковых волосах –

они не едины.

Да и вряд ли бы кто-то смог

увенчать равенством вожделение женщины и мужчины.

Смотри.

Вот она, женщина, перед тобой.

Кого же ты видишь… ну, допустим, Адам?

Дар божий?

Проклятие?

Источник жажды неутолимой,

пробуждающий в тебе зверя, рычащего "не отдам",

в момент острейшего наслаждения перехода силы

от тебя – ко мне, от меня – к тебе?

Объясняй меня:

порывом свободного ветра, взметнувшего штору, игрой огня –

этим вот малым пламенем, танцующем на фитиле свечи,

стихами, таящимися в твоих зрачках, – или молчи…

Молчи.

Не спрашивай, что я чувствую – не отвечу.

Ласки не вечны, жар быстротечен, холоден вечер.

Мир сотворён и безлюден, застелен кипенно-белым,

и щедрые боги уходят в иные пределы –

бесследно, как это присуще ненужным богам.

Видишь ли… ну, допустим, Адам,

если двое делают одно и то же:

отпускают момент, который обоими по-разному прожит,

и прощаются осторожно, боясь обронить

лишнее слово, способное всё изменить –

именно в этом моменте они едины, похоже…

Ладонь к ладони

Ладонь к ладони стремится…

Согреться хочется,

но не жду, чтобы ты объял моё одиночество –

в нём так много звёзд и меня,

что два мира ты просто не вынесешь,

будь хоть трижды Атлант…

Талант любить рождается с человеком,

но поиски самой чистой воды и вхождения в новые реки

отбирают это тепло.

Впрочем, прошлое утекло туда,

где время неспешно,

где темна вода,

где беда, помноженная на беду,

бормочет в сумеречном бреду

нескончаемые молитвы.

Хвала Оккамовой бритве – я отсекаю лишнее.

Прошлое – прошлому,

пусть само хоронит своих мертвецов.

Ладонь – к ладони.

Не нужно слов,

если есть губы, знающие секрет

продолжительного поцелуя.

Полутьма, царящая в мире малом, волнует,

но свет с тобой,

свет во мне…

В тишине говорят руки, отвечают тела.

Действительность, отражённая в зеркалах,

возвращается чудом,

в котором я всегда буду

потенциальным открытием.

Будущее прядётся нитями

неутомимых парок,

и в общем его полотне,

во всяком новом,

пока не проявленном дне,

мы вплетены в узор мироздания,

как в небо – птицы,

до тех пор, пока ладонь к ладони стремится…

Даже тогда

…И тогда, когда взгляды,

соприкоснувшись, на миг отпрянут,

а после снова сойдутся в маленьком поединке,

и тогда, когда воздух станет густым и пряным,

но ускользающим,

словно чья-то жизнь на дагерротипном снимке.

И тогда, когда губы твои

коснутся дыханьем моих ключиц,

а тяготение тел станет острым и обоюдным,

и ты не поймёшь,

чего хочешь больше –

смять меня или упасть ниц,

объявляя новоявленным чудом.

И тогда, когда мир сомкнётся,

образуя остров,

и пальцы твои войдут в реки моих волос,

и время разделится

на ушедшее "до"

и неизвестное "после",

а то и вовсе, с цепи сорвавшись,

пойдёт вразнос:

закончится разом

и тут же начнётся снова –

даже тогда, слышишь,

я

не скажу

ни слова…

Не об ангелах

"Итак, пусть никто не ожидает, что мы будем что-либо говорить об ангелах."