Александр Македонский

Когда до Экбатан оставалось три дня пути, Бистан, сын Оха, царствовавшего в Персии непосредственно перед Дарием, сообщил Александру, что четыре дня назад Дарий, захватив с собой казну Мидии, бежал в северо-восточном направлении в сопровождении небольшого отряда в 3 тысячи кавалеристов и 6 тысяч пехотинцев. Во время остановки во дворце в Экбатанах Александру стало ясно, что для того, чтобы передвигаться быстро и побеждать, у него нет нужды в тяжеловесной свите своих союзников. И тогда он распустил греческие войска, в том числе и фессалийцев, выплатив им жалованье в полном объеме и добавив 2 тысячи талантов из царской казны. Он оставил лишь тех, кто вновь попросился на службу. В то же время Александр поручил Пармениону разместить в крепости Экбатан вывезенные из Персеполя сокровища и, прежде чем передать Гарпалу, обеспечить их охрану с помощью 6 тысяч македонян.

Затем Александр с частью армии (это были элитные, наиболее мобильные войска) бросился в погоню за Дарием. Надо было любой ценой догнать его прежде, чем он со своими сокровищами, колесницами, наложницами и греческими, кадусийскими и скифскими наемниками отправится поднимать в северных сатрапиях Персии восстание и собирать новую армию. Македонская кавалерия и легкая пехота ускоренно прошли 310 километров от Экбатан до Раг в 8 километрах к юго-востоку от современного Тегерана. Наиболее быстрые, в их числе и сам царь, стремительно заняли Каспийские ворота (нынешние перевалы Сиалек и Сардар) в 82 километрах к востоку от Тегерана, в отрогах Эльбурса, через который перевалил Дарий, после чего с поразительной быстротой преодолели за шесть дней 300 километров, немного не дойдя до современного Дамгана в Парфиэне, где и обнаружили тело персидского царя, убитого (1 июля 330 г.) по приказу предводителей туранцев. Бесс, сатрап Бактрианы, Сатибарзан и Барсаэнт бросили Дария в крытой кибитке — за то, что он трижды опозорил себя, пустившись в бегство при Иссе, Гавгамелах и Экбатанах. Сами же они отправились дальше — поднимать на борьбу свои бесчисленные сатрапии в глубине Азии. «Александр отправил тело Дария в Персию, распорядившись, чтобы он был похоронен на царском некрополе, как и те цари, что правили прежде него» (Арриан, III, 22, 1).

Доказательством того, что завоеватель не имел намерения останавливаться в своем продвижении вперед, являются два приказа, отданные Александром в Экбатанах месяцем ранее. Именно Пармениону, после того как он доставит сокровища в Экбатаны, следовало с половиной армии перевалить через хребет Эльбурс на западе (через Казвин и Гардание-Кухин) в направлении Каспийского моря. Клит же, начальник царской илы, должен был, поправившись, явиться из Суз в Экбатаны и, взяв с собой всех имевшихся в наличии македонян, присоединиться к Александру в Парфии восточнее того же хребта. Речь шла о том, чтобы окружить уцелевшие силы Дария и заставить их признать Александра победителем. Однако Бесс, поддержанный бактрийской конницей, провозгласил себя главой сопротивления и спасся бегством в северо-восточном направлении, готовый поднять восточную половину империи против явившихся с запада захватчиков: яванов из Ионии, скудров из Гетии и Фракии, яванов широкошляпных, или греков и македонян из Европы. О мерах, которые принимал Александр начиная с лета 330 года, в то время как ему было почти 26 лет и он, сам того не зная, находился в зените своего царствования, можно сказать, что они в одно и то же время были продиктованы сложившейся ситуацией и предшествующими событиями, во всяком случае тем, что происходило после входа войск в Сузы шестью месяцами ранее. Ничто не говорит о том, что со смертью побежденного царя была перевернута какая-то новая страница. Сами факты цеплялись друг за друга с железной необходимостью.