Александр Македонский

В июле 327 года Гефестион преодолел знаменитый Хайберский проход, который открывает дорогу на Пенджаб. Все лето и начало осени Александр потратил на то, чтобы овладеть крепостями, господствовавшими над тремя левыми притоками Кофена (ныне река Кабул) — Хоем (ныне Алингар), Эвасплом (Кунар) и Хоаспом (Сват с влившейся в него Панджкорой, которую греки называли Гуреем), а также одним считавшимся неприступным укреплением («куда не залетит орел») в высокогорной долине Инда⁴⁰. Он не желал оставлять слева и позади себя неспокойное сельское население, которое могло перекрыть ему обратный путь. Александр поднялся примерно на 50 километров вверх по течению Кунара и Свата, а затем напрямую вышел от Баркота к Паранье. После затяжных боев и ценой множества полученных им ранений Александр смог покорить племена, о которых нам ничего не известно, — аспасиев, гурейцев и ассакенов («ачвака» на санскрите, что означает «народ конников»), «варваров», то есть неиндусов из долин Бунера и Читрала, которыми повелевал некто Африк (то есть «Афрака», «Непоколебимый»?), нисейцев, повиновавшихся Акуфису (возможно, это то же лицо).

Свидетели сохранили в памяти лишь два знаменитых эпизода: осаду Массаги (нынешняя Чакдара) в долине Свата, за которой последовало избиение 7 тысяч индийских наемников, состоявших на службе у царицы Клеофиды, штурм и взятие крепости Аорна, сооруженной на горном пике в одном из изгибов Инда, которой, как говорят, не смог овладеть сам бог Индра, индийский Геракл. В ходе одного привала, устроенного в Кафиристане, прежде чем переправиться через Кунар, Александр и несколько товарищей-гетайров из ближайшего окружения устроили на скорую руку вакхическое торжество. Их поразило совпадение названий местной крепости Нисы (ныне Вама в долине Печа, нынешнего Муристана?) и города, в котором, согласно мифу, появился на свет бог Дионис, а также наличие здесь горы Меру (ныне Кох-и-Мор), понятой ими как «бедро» (Зевса)[8], но в первую очередь культ богов Индры и Шивы.

В этой тяжелой кампании историки предпочитают вспоминать о массовом уничтожении оказавших сопротивление и о захвате необычайно крупного скота, наилучшие образцы которого, судя по всему, были отправлены в Македонию. Много внимания уделяется также начатому еще Александром и жрецами из его окружения уподоблению индийских мифов об Индре и Шиве греческим мифам о герое Геракле и боге Дионисе.

Идя по стопам великих предков, царь мог надеяться, что сможет со своей непобедимой армией продвинуться дальше них: на край света. Армейские землемеры (бематисты) продолжали отмечать пройденные расстояния, но их поражали размеры здешних рек. В представлении Александра на западе границей Индии служил Инд, а на востоке ее омывала Река Океан, как о том учили Аристотель и современные ему географы. Так что когда в Пенджабе (что означает «Пятиречье») Александр взошел на огромный понтонный мост, он был убежден, что вступил в последнюю провинцию Азии. Он принес жертвы богам в соответствии с греческим обычаем и встал со своим войском на квартиры близ современного Исламабада, в Таксиле⁴¹ (санскр. Такшасила), обитатели которой, в том числе раджа Омфис, встретили Александра очень почтительно. Бывшие в составе экспедиции греческие ученые вступили в общение с индийскими «мудрецами» Каланой и Дандамидом, «человеком с посохом» (санскр. «данда»). Многочисленные посольства от окрестных народов, в том числе из Кашмира, принесли Александру знаки покорности и дары. Александр устроил здесь игры, пополнил свое войско 5 тысячами индусов, расширил пределы владений своего вассала из Таксилы, но сатрапом области поставил македонянина Филиппа с гарнизоном воинов, изнемогших в ходе предшествующей кампании.