Александр Македонский

Раз Александр, с помощью своих адмиралов, устроил между устьями Каруна и Тигра[13] порт, раз он очистил завалы в русле вплоть до Описа, раз повелел наместникам провинций Малой Азии прислать ему по двум великим рекам наемников, такелаж и корабли, это, без сомнения, означало, что он намерен был вскоре вернуться в Вавилон и наладить новый торговый путь, открытый флотом Неарха и Онесикрита. Соединить Индию со Средиземным морем, покорить лежащие вдоль этого пути аравийские княжества, или хотя бы заставить их вносить ту дань, которую «Аравия» (или «Страна степей») некогда платила Дарию и его преемникам: все это не одни лишь предположения и не мечтания, приписываемые великому завоевателю, который скачет по Несейской равнине (древнеперсидск. «несайя») и созерцает 60 тысяч принадлежащих ему лошадей. Приказы, которые отдавал Александр морским инженерам в Тапсаке (ныне Джераблус) на Евфрате, наместнику Вавилона, корабельщикам на верфи (находившейся там, где ныне расположен Умм-Каср, порт Басры), Неарху, которому поручено разведать берега (как перевалочные пункты, так и места стоянки) вплоть до острова Тила (ныне Бахрейн), — все это столь же красноречиво говорит о его планах, как и последние записи Александра. Известно также, что по дороге из Суз в Экбатаны он подробно расспрашивал греческих переселенцев относительно Киссии (в 37 км от Суз), Ампы (на месте будущей Басры), Джезирата в Гортиене (в 150 км к северу от Мосула), Халонитиды (ныне Ханакин) у прохода в Мидию. Известно, что все эти поселения или колонии имели отношение к производству асфальта и нефти, столь полезных для конопачения судов.

Приезд в Экбатаны имел целью принять от мидийцев (вслед за персами) присягу, удостовериться в преданности сатрапа Атропата, проверить состояние казны, разоренной лжецарем Мидии и преемниками Пармениона, казненными несколькими месяцами ранее, а также отправить правосудие. А кроме того, здесь кавалерия приводит в порядок лошадей и здесь решаются судьбы угрожающих юго-западным берегам Каспийского моря скифских, или сакских, всадников и их амазонок, а также непокоренной Армении. Атропат представил Александру сотню вооруженных всадниц, утверждая, что это амазонки, однако тот велел отослать их, опасаясь скандала в армии.

В Экбатанах Александр предоставил войску недолгий отдых. Он совершил жертвоприношение, устроил атлетические и мусические состязания, танцы и театральный конкурс, а сам принял участие в попойке со своими товарищами-гетайрами. 5 ноября заболел хилиарх Гефестион, второй человек в государстве. Мучаясь горячкой, он выпил слишком много охлажденного вина и шестью днями позже умер. Потрясенный этим царь поручил Пердикке позаботиться о торжественной доставке набальзамированного тела покойного в Вавилон. Он распорядился о возведении для Гефестиона гигантского погребального костра[14]. Александр объявил траур во всей империи, запретив исполнение любой музыки. Он устроил состязания в честь умершего друга, послав вопросить оракула Амона в египетской пустыне, следует ли почитать Гефестиона как героя или как бога. Праздничный город, в котором в самом цвете юности умер возлюбленный друг, стал ненавистен Александру. Думая рассеять горе войной, прямо среди зимы он со своими гетайрами взобрался на заснеженные склоны Загра, которые отделяли Александра от погребального костра. Он стремился добраться до Вавилона любой ценой.

С декабря 324 по февраль 323 года Александр занимался тем, что «ловил и гнал людей, как дичь. Он покорил коссеев (или касситов), перерезав среди них всех взрослых. Люди назвали это заупокойным приношением Гефестиону». Однако население Луристана не было истреблено. Укрепленные деревни, выразившие покорность и начавшие выплачивать дань и нести воинскую повинность, были столь быстро вновь заселены, что уже через несколько лет снова обрели независимость.

Пир в Вавилоне

После этой 40-дневной кампании устрашения, основав несколько сторожевых постов, Александр спустился по долине Диялы в направлении Описа и Вавилона. Он был в 50 километрах от Вавилона на правом берегу Тигра, когда посланные Неархом люди или же сам Неарх сообщили, что, если верить халдейским астрологам и астрономам, которым поручено составление царских гороскопов, Александру следует, прежде чем войти в город, исполнить некоторые обряды. «Кроме того, он мог избежать опасности, восстановив разрушенную персами гробницу Бэла, и если бы вступил в город, отказавшись от избранного пути (то есть зайдя к нему с запада)» (Диодор, XVII, 112, 3).