Александр Македонский

лись с гор покорившись, он повелел вернуться к себе домой... Он послал Пармениона на захват Даскилия, что и сделал Парменион, выведя гарнизон из города» (Арриан. I, 17, 1-2).

По всей Малой Азии проводится одна и та же политика: взимание дани с варваров или с Дария. В любом случае подобное поведение и решение подчеркивает, что цель Александра до высадки изначально масштабнее целей, установленных Исократом. Вопреки недавно высказанным по этому поводу соображениям [10], все же трудно поверить, что мотивы, двигавшие Александром, оставались в рамках «войны отмщения».

IV. «Освободительная война» и «война отмщения»

В соответствии с решением Синедриона и hegemon, в поселениях и полисах Союза был набран контингент. Он представлял собой значительную часть армии Александра: 7000 пеших воинов (из 32 000) и 2400 всадников, считая фессалийскую кавалерию, (из 5500). Однако если фессалийскую кавалерию не учитывать, то можно сказать, что этот контингент не сыграл сколько-нибудь существенной роли во время походов.

40

Что же касается греческого флота, то летом 334 г. до н. э. в Милете царь его расформировал.

В сущности, участие этого контингента в походе двояко служило интересам Александра. С одной стороны, оно иллюстрировало панэллинистический характер «войны отмщения», которую вел стратег эллинов. В ходе этих кампаний Александр принимал впечатляющие меры по насаждению этой идеи. Так, после победы при Гранике (334 г. до н. э.) «он послал в Афины 300 комплектов воинских доспехов, сопроводив их следующим письмом: «Александр, сын Филиппа, и эллины, за исключением лакедемонян [захватили эти трофеи] у варваров, населяющих Азию» (Арриан. I, 16, 7). Но подобный поступок следует рассматривать в контексте. Семьи павших на поле брани македонских всадников получали также компенсацию, в частности - снижение подушного и поземельного налога.

С другой стороны, даже при беглом анализе становится очевидным, что эллинистический энтузиазм Александра непосредственно зависел от военно-стратегических трудностей, возникающих в ходе войны. Отметим, например, тот примечательный факт, что количество поступков доброй воли с его стороны увеличилось как раз тогда, когда царь Спарты Агис III стремился потеснить македонцев в Европе. Весной 331 г. до н. э. он освободил захваченных в битве при Гранике

41

афинских наемников, в то время как в Гордионе (весной 333 г. до н. э.) он жестко отказал в этом послам из Афин. На тот момент действительно, восстановление персидского флота могло серьезным образом помешать продолжению экспедиции, и Александр счел, что «если во время его войны с персами у эллинов, которые не побоялись наперекор Элладе стать на сторону варваров, хоть несколько ослабнет страх перед ним, то это грозит ему бедой» (Арриан. I, 29, 5-6). После победы при Гавгамелах (октябрь 331 г. до н. э), которую он соотносил с победой греков над персами при Саламине (480 г. до н. э.), и при Платеях (479 г. до н. э.), «стремясь заслужить уважение греков, Александр написал им, что власть тиранов должна быть повсюду уничтожена и все государства становятся свободными и независимыми» [11] . В Сузах (декабрь 331 г. до н. э.), когда до него еще не дошла весть о поражении Агиса, он отправил в Афины скульптурную группу «Тираноубийцы», которую Ксеркс вывез из Греции в 480 г. до н. э. И наконец, даже если в глазах Александра пожар, устроенный им в Персеполе, главным образом был призван произвести впечатление на персов (см. ниже, с. 116-120), очевидно, что для европейских греков это также был жест

42

Александра, указывающий на его намерение до победного конца вести от лица Коринфского союза войну отмщения, то есть карать персов за те разрушения, которые они произвели в Греции во время Мидийских войн.

И наконец, современные авторы стараются подчеркнуть, что мобилизация греческого контингента отвечала также стремлению Александра обеспечить для себя спокойствие греческих государств, другими словами, союзнический контингент являлся просто-напросто заложником в руках Александра. При этом характерно: единственный открытый бунт в Греции произошел в Спарте, которая, уточним, отказалась вступить в Союз, и война со Спартой стала последним случаем, где понадобились действия Коринфского Синедриона.

Что же касается освобождения греческих полисов в Малой Азии, оно широко представлено античными авторами в качестве первоочередной задачи Александра. И действительно, нельзя отрицать, что в городах, управляемых олигархами и тираном, его приход воспринимался как освобождение. Так, в Эфесе восстановление демократии сопровождалось вспышкой массового насилия: Александр вынужден был вмешаться, чтобы прекратить истребление сторонников тирана. Однако наряду с радостным ожиданием нередко встречалось сопротивление и недовольство. Так,

43

в ходе тяжелой зимней кампании (334/333 г. до н. э.) Александру пришлось захватывать с боем мелкие полисы юга Малой Азии.