Александр Тиняков. Человек и персонаж

Не помню, сопоставил ли я в тот момент блоковского Тинякова с зощенковским Т-вым, так как почти сразу обнаружил их обоих (и Тинякова и Т.) в очерке «Зощенко» Корнея Чуковского в одном лице. Описание этого опустившегося человека было столь ярким, что я решил: умер он в те годы, о которых писали Зощенко и Чуковский, – примерно в середине 1920-х, и наверняка где-нибудь под пресловутым забором. Ну и успокоился.

Позже встречал короткие упоминания и ссылки на Тинякова в разных литературоведческих книгах. Например, в сборнике статей Юрия Тынянова «Поэтика. История литературы. Кино» (кстати, эта книга, правда не из нашей кызылской библиотеки, но того же 1977 года издания и сейчас у меня на стеллаже).

До сих пор живет во мне то сложное чувство радостного удивления и зависти: мне лет шестнадцать, я читаю статью «Литературное сегодня» Тынянова, где так интересно про роман Замятина «Мы», про Пильняка («Мы» и книги Пильняка станут доступны мне лет пять спустя, в начале девяностых); в статье много-много крошечных цифр и чисел, они указывают на то, что к такому-то слову или такой-то фразе в конце книги есть комментарий.

И вот дочитываю:

Литература идет многими путями одновременно – и одновременно завязываются многие узлы. Она не поезд, который приходит на место назначения. Критик же – не начальник станции. Много заказов было сделано русской литературе. Но заказывать ей бесполезно: ей закажут Индию, а она откроет Америку.

И число.

Что тут-то можно комментировать? Я уже знал, что это вполне расхожий образ: плыли в Индию, а приплыли в Америку… Открыл комментарии и прочитал:

Ср.: «Колумб, думая попасть в Индию, открыл Америку. Нечто совершенно обратное случается с читателями Уитмэна. Раскрывая книгу его стихов, мы думаем открыть Америку, а попадаем в Индию» (А.Тиняков. Индия в Америке. – «Петроград». Литературный альманах, I. Пг.—М., 1923, стр. 217; рецензию Тынянова на этот альманах см. в наст. изд.).

Обрадовался я тому, что вот еще крупица в мою тиняковскую копилку, а зависть возникла такого рода: как повезло Тынянову с исследователями, другие бы не заметили, а эти… Сейчас посмотрел – издание того тома подготовили Е.А.Тоддес, А.П.Чудаков, М.О.Чудакова. Первая фамилия мне ни о чем не говорит, а с Александром Павловичем и Мариэттой Омаровной я был хорошо знаком.

Потом началась перестройка, появились книги Георгия Иванова, Владислава Ходасевича, в 1992 году в очень популярном тогда журнале «Литературное обозрение» была опубликована повесть в документах Вардвана Варжапетяна «„Исповедь антисемита“, или К истории одной статьи»…

В 1996 году я поступил в Литературный институт, а в 1998-м в книжной лавке при институте купил сборник стихов Александра Тинякова, собранный Николаем Богомоловым, с его увлекательным предисловием и тщательными комментариями.

Большинство стихов были прочитаны тогда раз и сразу отброшены сознанием в мусорную корзину памяти, а некоторые буквально в память врезались, сами собой заучились наизусть.

Как раз в то время я писал рассказ «Афинские ночи» – о том, как трое приятелей, несостоявшихся художников, едут из Москвы в Можайск, чтобы гульнуть там, оторваться по полной. И один из персонажей, Борис, время от времени иллюстрирует происходящее или разговоры, споры строками из Тинякова / Одинокого.

– Я вообще-то стихи не люблю как таковые – поэзия давно уже крякнула, одни ошметки остались. Но у Одинокого штук пятнадцать стихов – супер просто! Вот, например:

Я понимаю мир как Благо.

Я ощущаю мир как Зло.

И Борис значительно замолчал, поджав губы.

– А дальше? – спрашиваю.

– Что – дальше?

– Ну, дальше какие строки?

– А этих мало?..

Рассказ вышел в журнале «Знамя» в 2000-м. На него отозвалась Ирина Бенционовна Роднянская, в своей статье «Гамбургский ежик в тумане» назвавшая Тинякова «талантливым циником».

В 2004 году я вставил две строфы из тиняковского стихотворения «Homo Sapiens» в рассказ «Репетиции». Герой рассказа готовится к поступлению в одно из московских театральных училищ и выбирает стихотворение, которое прочтет на экзаменах. Пробует и не решается. А так как герой из Красноярского края, то нашел он «Homo Sapiens» в изданной в Красноярске в 2001 году книжке стихотворений Тинякова в серии «Поэты свинцового века».

В том же 2004-м я упомянул его в повести «Вперед и вверх на севших батарейках» в сцене спора в общежитии Литературного института. Один студент – тщедушный паренек в очках – славит Бродского, другой – крепыш по имени Миша – Рубцова, третий – Саша Фомин – Бориса Рыжего, а главный герой (повесть написана от первого лица) заявляет:

– А мне простая поэзия нравится. Искренняя и простая.

Тщедушный переводит свои линзы с Миши на меня:

– Это кто же простой?

– Да кто… Тиняков, например. Не весь, но лучшие вещи – простые у него и, можно сказать, гениальные.

Тщедушный с минуту глядит на меня как на дурака, а потом объявляет:

– Я не знаю такого. – В его голосе приговор мне: что я неудачно выбрал пример, а потому не имею больше права ввязываться в разговор.