Альфред Великий, глашатай правды, создатель Англии. 848-899 гг.

Дух воинствующего христианства, которым проникнуты эти жития, изобилие библейских цитат и аллюзий, волнующие описания битв, назидательные речи — все отвечало вкусам эпохи крестовых походов. Позднее, когда архиепископ Паркер включил историю «об Альфреде и лепешках» в свою публикацию «Жизнеописания Альфреда», составленного Ассером, она многими стала восприниматься как подлинное свидетельство. Паркер выпустил все упоминания о чудесных явлениях святого Неота Альфреду, и, возможно, поэтому «рассказ о лепешках» обрел большую популярность у читателей-протестантов, чем сохранившаяся в первозданном виде легенда, связывающая этелнийский эпизод с именем святого Кутберта.

В житиях и хрониках XII века, повествующих о судьбе и чудесах Кутберта, этого прославленного северного епископа и святого^{346}, рассказывается, как он явился Альфреду на Этелни и поддержал его, внушив ему надежду на лучшие времена; как король, скрывавшийся «три года» в болотах в окрестностях Гластонбери, собрал своих соратников и разбил данов, и как на смертном одре Альфред передал церковь и монастырь святого Кутберта под покровительство своего сына Эдварда, и повелел ему даровать два браслета (armillas) и золотое кадило (thuribulum) святилищу Кутберта^{347}.

В этих историях Кутберт приходит в обличье странника к Альфреду и его жене, когда все соратники короля отправляются ловить рыбу и в доме остается только один слуга. Альфред отдает страннику последние хлеб и вино, какие у них остались; слуга протестует, святой исчезает, а люди короля возвращаются с удивительно богатым уловом — тремя лодками рыбы. В ту же ночь Кутберт является Альфреду в видении, открывает свое имя и обещает ему победу. Следующим утром король трижды трубит в рог, собирает войско и побеждает данов.

В другом варианте легенды Альфред отдает половину своего хлеба и вина святому и видит, что его собственная доля при этом не уменьшилась. Святой Кутберт, «рыцарь Христа», появляется в сиянии света, озаряющего маленькую спальню короля и объявляет: «Будь верен мне и моему народу, ибо весь Альбион поручен тебе и твоим сыновьям. Будь справедлив, ибо ты избран королем всей Британии».

Уильям Мальмсберийский, искуснейший рассказчик, иначе излагает предание о святом Кутберте. Невзгоды Альфреда он толкует как наказание всему народу англов за грехи, но святой в видении дает королю надежду на прощение и в подтверждение своих слов совершает чудо. Соратники короля, отправившиеся на поиски пропитания, возвращаются с огромным уловом, хотя стоят холода и река замерзла. Матушке Альфреда, разделившей с ним тяготы изгнания, также является святой Кутберт, когда она погружается в недолгий беспокойный сон на своем жестком ложе.

Уильям Мальмсберийский сохранил для нас и другую красочную историю — о походе Альфреда в лагерь данов под видом поэта или музыканта. Он получил таким способом нужные ему сведения и одержал победу при Этандуне над ленивым и беспечным врагом. «Гудрун, которого мы зовем Гурмунд» принимает крещение и все заканчивается счастливо. Похожая история рассказывается о норманне Анлафе, проникшем в лагерь англосаксов перед битвой при Брунабурге.

Влияние другого «бродячего сюжета»^{348} можно увидеть в упоминании Уильяма Мальмсберийского о том, что Альфред повелел повесить на перекрестках дорог золотые браслеты: мир и благоденствие в королевстве были таковы, что сокровища эти никто не брал, хотя они не охранялись. Уильям Мальмсберийский также приписывает Альфреду такое политическое достижение, как создание сотен и десятков; исходя из этого можно сделать вывод, что уже к середине XII века в образе Альфреда стали видеть воплощение идеала «справедливого короля». Попытка представить Альфреда реформатором судебной и административной систем тем более интересна, что она была предпринята в то время, когда англо-нормандские правоведы и политики пытались навести порядок в путанице англосаксонских обычаев и законов.

Даже после того, как в середине XII века Гальфрид Монмутский потряс воображение западного мира своими историями о фантастических приключениях Мерлина и короля Артура, гораздо более прозаического короля — Альфреда — не забыли. Артуровские сказания приковали все внимание слушателей, внимавших им в дворцовых залах, замках или на привале во время военного похода; легенды об Альфреде, с их благочестивой назидательностью, юридическими мифами и моральным уроком, продолжали жить в монастырских кельях, государственных собраниях, крестьянских лачугах и деревенских трактирах. Лайомон, переложивший на английский язык поэму Васа, представляющую собой стихотворный пересказ «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского, ввел в свое произведение короля Альфреда; правда, король упоминается только в качестве переводчика бриттских законов королевы Марки (персонификации Мерсии)^{349}:

После тогоЧерез много сотен летПришел король Альфред,Возлюбленный Англии^{350}И перевел закон на английский.