Читаем Альфред Великий, глашатай правды, создатель Англии. 848-899 гг. полностью

Уэссекцкий король, избавивший страну от данской угрозы, обеспечил себе безусловное главенство над соперничающими королевскими династиями, чьих потомков разметал во все стороны налетевший шторм. Кроме того, викинги уничтожили прежние территориальные деления и вместе с ними чисто местные традиции, что, вкупе с непререкаемым авторитетом Альфреда обеспечило ему свободу в поиске новых путей. Но связи крови, связь со своим народом, рождали в душе короля глубочайшее почтение к старине, которое заставляло его смирять реформаторский пыл и довольствоваться тем, чтобы строить на старых основаниях.

Несомненно, Альфред так настойчиво говорил о личной ответственности правителя скорее потому, что чувствовал ненадежность своих «орудий», нежели из честолюбия, но реально он обладал абсолютной властью, и то, что он не стремился к этому специально, ничего не меняло.

Интересно сравнить вступление к законам Альфреда с более ранней преамбулой к законам Ине. Ине составлял законы, пользуясь советами и наставлениями своего отца короля-ставленника Кенреда, а также епископов, элдорменов, почтенных уитэнов и клириков; Альфред всю предварительную работу делал сам, выбирая то, что, по его мнению, лучше всего отвечало его целям. Он, очевидно, советовался с уитэнами, главным образом насчет того, насколько разумно будет отвергнуть тот или иной закон и потребовать, чтобы его «исполняли иначе». Когда «Правда» была готова, король представил ее на утверждение магнатам, и они одобрили каждую из статей свода: он остерегался вводить новые законы, которые могли бы не понравиться «тем, кто придет после», но при всем его безусловном почтении к уитэнам, он мог добиться от них желаемого, и во всей этой процедуре не было и намека на «обращение к народу».

Управление уэссекцким государством фактически осуществлял королевский двор, приближенные короля, тесный круг его доверенных лиц, в некоторых случаях — с привлечением уитэнов. Уитэны были правящим классом, представители которого занимали государственные должности. «Королевские элдормены» и «королевские тэны», «королевские герефы» и «королевские писцы» собирались в «палатах» своего лорда и господина. У Ассера «палаты» названы curtus regius, а латинских грамотах того времени — palatium. Отсюда они разъезжались в разные уголки страны, чтобы возглавлять местные суды, вести в бой войско или собирать подати, но, если верить Ассеру, делалось это всегда под строгим надзором короля, который лично следил за их деятельностью.

Были и «придворные» в более узком смысле этого слова: королевский конюший (horsthegri), сенешаль (discthegri), виночерпий (pincerna), камергер (hrælthegn)[42]. В погодной статье 897 года Англосаксонской хроники упоминается о смерти «Эгульфа, королевского конюшего», а дед Альфреда, Ослак, был виночерпием у Этельвульфа, но за этими придворными титулами скрывалось лишь очень бледное подобие того, чем они стали в позднейшие эпохи. И Альфред никогда не требовал каких-то особых привилегий для монарха. Издавая указы от первого лица или говоря о «моих уитэнах», он всего лишь следовал примеру Ине.

Как и его предшественники, Альфред обычно именовал себя «королем западных саксов» (rex occidentalium saxonum) или «королем саксов» (rex saxonum). В литературных трудах, во вступлении к законам и в преамбуле к завещанию он называет себя просто «королем Альфредом» (Alfred cyning), а в заключительных строках вступления и в основном тексте завещания — опять-таки «королем западных саксов» (westseaxna cyning). Хотя у нас имеются указания на то, что после 886 года, завладев Лондоном, он стал именовать себя «король англосаксов» (anglorum saxsonum rex, angul-saxonum rex), подтверждений этому мало, и они не заслуживают особого доверия. В отличие от отца и братьев, которые в грамотах, касающихся Кента, именуются «королями западных саксов и кентцев» (Cantuariorum), Альфред никогда не назывался так. Впрочем, возможно, это превратное впечатление, ибо у нас есть только одна его грамота, относящаяся к Кенту, а в частных кентских грамотах о дарениях земли, которые он заверял, он фигурирует именно под этим титулом.

Перейти на страницу:

Все книги серии Clio (Евразия)

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное