Аляска преданная и проданная. История дворцового заговора

5. Правительство, сняв с компании обязанности по содержанию края, кроме убытков, ничего другого получить не может.

6. Уничтожение монополии Российско-американской компании и переход заокеанских владений России в казенное управление станет губительным для русских колоний и разорительным для государства[340].

Еще раз подчеркнем, что отчет С. А. Костливцева является единственным относительно объективным исследованием положения дел русских колоний в Северной Америке накануне их продажи. Однако выводы государственной ревизии были проигнорированы правительством и «не замечены» великим князем Константином Николаевичем, ни разу не сославшимся на них в своих записках. Высокопоставленные правительственные чиновники, вынашивающие идею продажи Аляски, а потому являвшимися противниками Российско-американской компании, продолжали вести ее к банкротству под видом реформирования колониальной системы управления.

Российско-американскую компанию приговорили…

Передача Сахалина в ведение государства, отправка ревизоров в колонии, шумиха вокруг пересмотра Устава и возможной отмены привилегий компании, – были звеньями одной цепи, удавкой, наброшенной на шею Российско-американской компании. Великому князю Константину Николаевичу нужно было во что бы то ни стало превратить Аляску в банкрота, представить ее как непосильную обузу для государства Российского.

Согласен с историком А. Ю. Петровым, что существенный удар по благополучию компании правительство нанесло в мае 1860 года, отправив в Русские колонии ревизоров: от Министерства финансов С. А. Костливцева, от Морского министерства – П. Н. Головина, предоставив им широчайшие полномочия.

П. Н. Головин хорошо понимал, что от него требуется, и, находясь в Гамбурге, дал утечку информации о намерениях правительства прекратить привилегии Российско-американской компании в 1861 году. Когда эти слухи дошли до Санкт-Петербурга, Главное правление Компании направило Н. К. Краббе бумагу с просьбой сделать внушение П. Н. Головину, так как распространяемые им слухи сильно подрывают доверие к компании, кредиторы перестают принимать ее векселя[341]. Морской министр направил письмо П. Н. Головину, требуя объяснений: «Не зная, чему приписать такую непонятную нескромность с Вашей стороны, я прошу Вас сообщить мне с полною откровенностью и обстоятельностью, что есть справедливого в возводимом на Вас обвинении, и во всяком случае предлагаю Вам воздержаться на будущее время от всяких толков о намерениях Правительства, которые, конечно, не могут быть Вам известны и на обнародование которых Вы не получали полномочия»[342].

Вряд ли имевший офицерский чин П. Н. Головин мог придумать, что правительство вынашивает планы не продлевать привилегии компании, а уж тем более по собственной инициативе распространять придуманное… Главное правление Российско-американской компании возглавляли морские офицеры выше его по рангу, и ему не было смысла портить себе карьеру, не имея на то санкции самых высоких чинов[343]. Выходит, что действия П. Н. Головина были инициированы высшим руководством Морского министерства как информационный удар по компании с целью ее дискредитации в глазах кредиторов, подрыва ее финансовой стабильности.

И это было только начало информационной, экономической и политической войны против Российско-американской компании. 24 июля 1857 года министр иностранных дел писал великому князю Константину Николаевичу: «Правительство обнаружило бы недоверие к Компании, состоящей под особым его покровительством, и тем уронило бы ее кредит, столь важный в торговых делах (выделено мной. – И. М.), если приняло подобную меру до наступления времени, когда можно будет изъяснить ее необходимостью приготовить материалы для пересмотра Устава»[344]. «Уронить кредит компании» являлось целью в. кн. Константина Николаевича, что и было виртуозно им реализовано. Если в 1860 году валовой доход компании составлял порядка миллиона рублей серебром[345], в 1861 году существенно меньше – 860 тысяч рублей серебром[346], то уже в 1862 году Российско-американская компания начинает нести убытки, и сразу какие! – 378 тысяч рублей серебром[347]. Акции компании стремительно обесценивались.