Аляска преданная и проданная. История дворцового заговора

Свой голос в защиту Российско-американской компании возвысила Церковь, в свидетельство тому письмо архиепископа Камчатского к обер-прокурору Святейшего синода от 6 октября 1865 года. По мнению иерарха, отмена торговой монополии компании позволит наводнить колонии иностранным купцам, основным товаром которых станет водка, что неминуемо приведет колонии к упадку и разорению: «До меня дошли слухи, что Российско-американской компании не будут даны новые привилегии и что в колонии наши будут приходить для торговли все, кто хочет. И если это так, то что же будет тогда с нашими колониями, с нашими церквами и миссиями и с моими достолюбезными алеутами?.. У нас нет русского коммерческого флота, следовательно, в колонии будут приходить американцы, как ближайшие к ним и как более знакомые с краем. И, конечно, они будут иметь здесь в виду более свои выгоды, чем благосостояние туземцев, и, следовательно, главный товар у них будет – водка, до которой, надобно сказать правду, очень падки наши алеуты, а от этого может быть то, что через несколько (и очень немного) лет все придет в такое расстройство, что никакими пожертвованиями нельзя будет поправить»[363].

Архиепископ Камчатский указывает, что замена компанейского снабжения края на государственное сделает невозможным должное обеспечение колоний всем необходимым: «С уничтожением существования Компании в Америке, конечно, снабжение края хлебом и другими жизненными припасами Правительство примет на себя, иначе быть не может; и если это так, то да будет позволено думать, что если не все, то многие колонии наши будут оставаться без всякого снабжения; и, следовательно тогда нам же нечего будет помышлять об увеличении Миссии»[364].

Архиепископ предвидел, что в случае ликвидации Российско-американской компании положение колоний будет гораздо плачевней, чем на Камчатке: «Никто из русских не поедет туда на службу ни за что. К такому заключению приводит нынешнее положение Камчатки, которая более чем втрое ближе Ситхи и Николаевска, откуда обыкновенно отправляются суда в прилежащие приморские места и где имеется несколько судов казенных с той только целью, чтобы снабжать преимущественно Камчатку, но и при всем том сколько терпит Камчатка!»[365]

Архиепископ описывает удручающее положение духовенства на Камчатке, предсказывая закат православия на Аляске в случае передачи колоний в казенное управление: «Вот уже два года сряду, как оттуда не приходило ни одно судно (и от того один священник из россиян, получивший увольнение на выезд и сдав должность своему приемнику еще в 1864 г., может выехать из Камчатки не ранее как в 1866 г. в июне или в июле), а в Камчатку прошедшего лета не приходило ни одного судна из Николаевска, и там остаются без еды и без денег… Правда, все это делалось совершенно против желания воли начальства. Но что было, то может быть и опять. И если это делалось вблизи Главного Начальства, и куда (в Камчатку) судно удобно может сходить в одно лето и один раз, но я питаю себя надеждою, что Правительство наше, приняв во внимание весьма справедливые сведения о тамошнем крае г. Костливцева (бывшего там ревизора) продлит существование Российско-американской компании, по крайней мере, еще на 20 лет, а иначе прежде всего необходимо будет содержание тамошнего духовенства удвоить и кроме того производить от казны хлебные пайки с доставлением на место каждого служащего»[366].

Вопрос о продлении привилегий под давлением общественности все же был решен, но лишь в 1865 году. Для компании четыре года непредсказуемого ожидания стали катастрофой. Официально привилегии продлили до 1882 года[367], но то была лишь кость, брошенная общественному мнению, ибо новые официальные основания деятельности Российско-американской компании были приняты с учетом всех требований в. кн. Константина Николаевича и делали невозможной дальнейшую успешную административную и коммерческую деятельность компании.

14 июня 1865 года состоялось заседание Государственного совета под председательством в. кн. Константина Николаевича. Решение Госсовета отражено в его официальном постановлении[368]. Этот документ фактически стал смертным приговором компании. При сохранении права выпуска компанейских марок в колониях вводилось денежное обращение, что подрывало систему внутренней торговли и хозяйственных отношений: «Дозволяется Компании выпускать по-прежнему марки для замены оными в колониях звонкой монеты, с обязательным, для внутренних торговых сношений в колониях, курсом, но вместе с тем Компания обязуется учредить в нескольких местах колоний постоянный размен сих марок на звонкую монету или кредитные билеты; при чем, как условия сего размена, так и места, где таковой будет производим, должны быть определены в новом Уставе Компании»[369].