Аляска преданная и проданная. История дворцового заговора

Забыв святой купеческий принцип «денежки вперед», составители договора о продаже Аляски при всей своей торопливости предусмотрели десятимесячную отсрочку в уплате денег. В начале июля 1867 года президент США Э. Джонсон направил договор конгрессу для принятия решений по расчету с Россией. Но если ранее договор прошел на ура, то теперь энтузиазма у конгрессменов заметно поубавилось. Рассмотрение перенесли на осень. В конце ноября палата представителей запросила юридический комитет, имеет ли палата право отвергнуть выделение средств. Заокеанская пресса осудила намерение русского царя истребовать у Америки деньги.

В качестве повода для проволочек американцы избрали так называемое «дело Перкинса». Еще в Крымскую войну некий Перкинс якобы устно договорился с российским послом о поставке в Россию пороха. Он намеревался поставить еще и партию ружей, но война закончилась. Ни пороха, ни ружей от Перкинса Россия так и не увидела. Но в 1858 году Перкинс решил поправить свои пошатнувшиеся дела и обратился в Верховный суд США с иском к правительству России. Он пытался доказать, будто в ходе подготовки своих прожектов о поставке России так и не поставленного вооружения понес гигантские издержки. Россия категорически отвергла домогательства дельца. И американский суд практически отклонил иск Перкинса, оценив понесенный им ущерб всего лишь в 200 долларов, которые ему тогда же и были выданы за счет американской казны. Но в 1867 году предприимчивая вдова Перкинса, возможно, не без подсказки из Вашингтона, оценила семейные убытки, понесенные по вине России, уже в 800 тысяч долларов. Америка нашла, наконец, повод избежать выплат России. И машина завертелась. Парламентарии принялись лоббировать идею о включении «российского долга» Перкинсам в счет уплаты за Аляску.

Вместо того чтобы с достоинством великой Державы спокойно наблюдать за возней вокруг платы по счетам договора, а в случае необходимости расторгнуть договор, российское правительство стало «договариваться» с американцами, предоставив Э. А. Стеклю полную свободу действий[421].

Щедроты российского посла погасили патриотическую жадность американских политиков. 27 июля 1868 года, с более чем трехмесячной просрочкой, решение о выделении средств конгресс наконец принял. Из обговоренных в соглашении 7 миллионов 200 тысяч долларов Россия получила 7 миллионов 35 тысяч[422]. Часть денег осела в карманах политиков и деятелей прессы. Сколько осталось у самого Э. А. Стекля, можно только догадываться.

Интересный документ в связи с этим обнаружен нами в фонде Российско-американской компании – приказ от 13 июля 1867 года «Об отправке комиссара для передачи правительству Северо-Американских Соединенных Штатов колоний наших в Америке» за подписью М. Х. Рейтерна[423]

, где пятым пунктом значится выделение Э. А. Стеклю 100 тысяч долларов на реализацию договора по продаже Аляски: «на расходы по приведению в исполнение Трактата открыть чрезвычайному Посланнику и Полномочному Министру нашему в Вашингтоне кредит в сто тысяч (100 000) долларов»[424].

Обратите внимание на дату приказа – 13 июля 1867 года, в то время как решение о выделении средств России конгресс Соединенных Штатов принял 27 июля. Как видим, деньги на «приведение в исполнение Трактата» российское правительство выделяло первым, выделяло само, торопливо изыскивая их в казне. Министру финансов нужно было форсировать реализацию Трактата, ибо незаконность сделки, о которой еще будет сказано, и разгоравшийся в России скандал могли нарушить планы сановников.

Официальный рапорт Э. А. Стекля о произведенных тратах из российских архивов исчез. Известно лишь, что барон после завершения сделки сразу же ушел в отставку. Историкам так и не удалось проследить его дальнейшую судьбу[425].

Заполучив Аляску, американцы захотели большего. В. Сьюард из сердечного друга превратился в сурового диктатора. Он потребовал ни много ни мало дозволения хозяйничать на побережье Дальнего Востока и тихоокеанских островов. В случае отказа госсекретарь США грозил нам «всяческими бедами»[426].

Российский консул в Сан-Франциско К. Р. Остен-Сакен заметил на это, что даже Китай, потерпевший поражение в «опиумной войне», не принимал подобных условий[427]

. Верный подручный великого князя Константина Н. К. Краббе с негодованием писал о попытке США узаконить давние нарушения российских прав гражданами этой страны[428].

Приблизившись к нашим азиатским владениям, американцы усилили разграбление природных богатств Курильских и Командорских островов, Дальнего Востока. Американские бизнесмены игнорировали международные договоренности. Один из них, некто Пфлюгер, поднял даже американский флаг на острове Беринга, как на «завоеванной земле». Родной брат Пфлюгера был российским консулом в Гонолулу, и «завоеватель» вполне мог рассчитывать на безнаказанность своих деяний[429].