Алиенора Аквитанская. Непокорная королева

Прочел ли папа это послание? Во всяком случае, оно явно не произвело желаемого впечатления, и Алиенора велела составить второе, преисполненное еще большей горечи послание на ту же тему. В нем она напомнила, что благодаря ее супругу Генриху II, в свое время поддержавшему папство, Церковь избежала раскола. Но что получил в награду за это сын Генриха, оказавшийся в плену вопреки правосудию? Алиенора дает выход ярости: «Сегодня, наученная опытом, я знаю, что обещания ваших кардиналов — всего лишь пустые слова! О древе судят по его плодам, но не по листве или цветам»[466].

В третьем письме изложены все те же аргументы, но только в более личной форме. Смятение, овладевшее безутешной королевой, прослеживается в нем еще сильнее, чем в двух прежних посланиях; впрочем, Алиенора не намеревалась сдаться без боя:

«Преподобному отцу и сеньору Целестину, милостью Божьей Римскому папе, — несчастная Алиенора и, если угодно небу, достойная жалости королева Англии, герцогиня Нормандии и графиня Анжу <…>, горемычная мать, доверившаяся милосердному отцу.

Расстояние, разделяющее нас, не позволяет мне, святейший Отец, поговорить с вами наедине. Однако я должна поведать вам о своем горе <…>; я — та несчастная, которая не вызывает ни у кого сострадания, тогда как я, в прошлом королева двух королевств и мать двоих королей, уже стою пред вратами позорной, отвратительной старости. Плоды утробы моей были оторваны от меня: меня лишили моего потомства. Молодой король и граф Бретонский покоятся во прахе, а их несчастная мать вынуждена жить, и ее память неумолимо возвращает ее к воспоминаниям об их кончине. В утешение мне остались два сына, но сегодня они лишь умножают мои страдания, невзгоды и упреки, брошенные в мою сторону. Король Ричард, пленник, томится в оковах. Его брат Иоанн опустошает королевство пленника огнем и мечом. „Господь покинул меня, и десница Его жестоко карает меня”. Это истинно: гнев Божий пал на меня. Ведь сыновья мои сражаются друг против друга — конечно, если можно говорить о битве тогда, когда один из сражающихся заключен в оковы плена! А другой, умножая несчастья, становится жестоким тираном, стремясь захватить королевство изгнанника! <…>»[467].

Излив свои жалобы в столь личной манере, Алиенора переходит к обвинениям: как святой отец, оставаясь глухим к ее призывам, может мириться с такой несправедливостью? Закрыть на нее глаза, не воспротивиться ей, будучи наделенным для этого властью — значит стать соучастником преступления! Алиенора резко взывает к понтифику, напоминая ему о верном служении своему долгу, о суде Божьем и главным образом о близившемся конце света, который, по ее мнению, неизбежен: