Алиенора Аквитанская. Непокорная королева

«Вплоть до сего дня князь апостолов восседает на святом престоле. Он правит, он властвует, ибо возведен трон, дабы стать строгим судией. Отец, обратите же сей меч Петра против нечестивцев — именно за это вознесен был апостол над всеми народами и царствами. Крест Христа одержал победу над орлами Цезаря, меч Петра — над мечом Константина, а святейший престол — над имперской властью <…>. Почему же Вы медлите, не веля освободить моего сына, почему не внемлите мне, относясь к моей просьбе с небрежением и жестокостью? <…> Верните мне моего сына, человека Божьего, ежели Вы священнослужитель, а не кровопийца, не желающий освободить моего сына, за что вам придется держать ответ перед Всевышним. Горе! Горе, если верховный пастырь оборачивается наемником, если бежит он от волка <…>. Мой сын томится в оковах, а Вы не отправились к нему и никого к нему не направили <…>; трижды Вы обещали мне послать легатов, но они так и не были посланы! На самом деле они скорее ligati (повязаны), нежели legati (легаты). Какое деяние восславило бы их больше, нежели освобождение короля-пленника? Они даровали бы мир народу, безопасность духовенству и радость всем людям! <…> „Восстанут цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника его” (Ps., I, 2), против моего сына [Ричарда]. Один заковал его в кандалы, другой ведет жестокую войну в его владениях, разоряя их; как в пословице, „в то время как один его стрижет, другой волосы дерет; один его ногу держит, другой шкуру сдирает”. И все это видит Римский папа, и все это время меч святого Петра ржавеет в ножнах! Более всех согрешает тот, кто своим молчанием заставляет предположить, что он допускает подобное беззаконие. Разве нельзя считать таким попустителем того, кто не желает брать на себя роль обвинителя, тогда как он может и должен сделать это? <…> Недалек день, предсказанный апостолом, когда явятся на землю иуды, когда наступят тяжелые времена, когда рубище Христа вновь будет разодрано, сети Петра порваны, а единство католической Церкви разрушено. Мы уже вступили на путь страданий. Мы живем в нелегкое время и опасаемся наступления еще более суровых времен. Я не пророчица и не дочь пророка, но моя боль заставляет меня предвидеть многие невзгоды в будущем»[468].